Десять Слов

Таинство крещения

Wed, 16 May 2012 13:47:22 GMT

http://photopolygon.com/snaps/details/25968?from=slice

Сожгли храм

Wed, 16 May 2012 07:40:15 GMT

В воскресенье в старинном храме в Петрозаводске произошёл пожар — храм сгорел почти дотла. По мнению карельских следователей, причиной возгорания стал умышленный поджог.

Настоятель церкви — протоиерей Андрей Верещагин, который год назад вместе со священником Григорием Михневичем и Валерием Мининым вынес четырех раненых из потерпевшего крушение самолета ТУ-134, летевшего из Москвы в Петрозаводск.

Почему подожгли храм? Как помочь погорельцам? Подробно о ситуации — настоятель храма протоиерей Андрей Верещагин и координатор сбора помощи, общественный деятель Александр Гезалов.

В ночь на воскресенье в Петрозаводске загорелся деревянный храм. Пожарные прибыли на место через семь минут и первым делом эвакуировали все ценности и передали их представителям епархии. На ликвидацию возгорания ушло более трех часов. Огонь значительно повредил кровлю, колокольню и купол на общей площади 150 кв. метров.

Карельские следователи пришли к мнению, что причиной воскресного пожара в петрозаводской церкви Святой Екатерины стал умышленный поджог.

После того, как с места пожара были изъяты вещественные доказательства поджога, полиция возбудила уголовное дело.

Церковь Святой Екатерины была построена в 1877 году в честь столетия переименования императрицей Екатериной II Петровской слободы в город Петрозаводск. Храм был освящен 8 января 1878 года.

В июне прошлого года, настоятель храма протоиерей Андрей Верещагин вместе со священником Григорием Михневичем принимали участие в спасении пострадавших во время крушения самолета ТУ-134.

В ночь с 12 на 13 мая совершен поджог. Это доказанная версия МВД. Сгорел при этом практически весь храм: все несущие стены сгорели или обуглились, перекрытия, колокольня и шатровые части рухнули – храм в плачевном состоянии и восстановлению не подлежит.

Преступников ищут. Богослужения теперь проходят в приходском доме, так что молитвенная жизнь продолжается. Мы собираем силы, аккумулируем средства для того, чтобы начать возрождение.

Мы просим молитв, а всех, кто может – пожертвовать средства. Кто-то приходит и помогает руками, трудом своим. Также просим об информационной поддержке – распространить наши обращения по различным ресурсам.

По данным МВД это был поджог с использованием взрывчатых устройств. Подложили какой-то небольшой механизм, вокруг все облили бензином. Когда он взорвался, огонь пошел сначала по лестнице наверх, а потом распространился по крыше.

Никто ничего не видел, взрыв слышал один мужчина. Потом подъехал человек, попытался огнетушителем это затушить, но не справился и вызвал пожарных. Была вылита целая канистра бензина. Понятно, что для деревянного старинного храма это смертельно.

Храм уже раньше пытались поджечь – вот, реализовали этот план. Учитывая, что сейчас усилились антиклерикальные настроения в обществе, это все ложится в логику того, что молодежные деструктивные силы борются не с Церковью, а с самой историей. Ведь здание имело историческую ценность. И это очень большая проблема, потому что храм восстановлению не подлежит, к сожалению. Доски прогорели до критической глубины.

Приходили сотрудники Росохранкультуры и предложили следующее: разобрать церковь, далее они оценят ущерб и дадут какое-то заключение. Но, скорее всего, восстанавливаться с теми материалами, из которых была выстроена, церковь уже не будет. Скорее всего, она будет каменная. Я думаю, в наш «каменный век» нужны каменные храмы, иначе будут жечь. В Карелии уже сожгли не один храм, в 2008 году был сожжен храм Серафима Саровского, к которому я тоже имел отношение – сейчас он тоже восстанавливается в камне. К сожалению, такова печальная статистика.

Сейчас создана группа «ВКонтакте», в которой указаны все счета. Если кто-то хочет помочь в Москве, я координирую это по благословению батюшки, и можно со мной связаться (телефон Александра Гезалова — 8-916-994-80-54).

Большой резонанс в городе, люди несут средства, стараются помочь, в группе уже порядка полутора тысяч человек. Сейчас готовятся всевозможные мероприятия в поддержку строительства храма. Предварительная оценка ущерба – около 100 млн. рублей. Это был самый старый храм Петрозаводска. А моральный, духовный ущерб – ясно, что посчитать невозможно…

Отец Андрей держится, служит в приходском доме, который сейчас оборудован под домовый храм. Мы каждый день созваниваемся и разговариваем. Думаю, что после того, как они вытащили из под горящего самолета людей, они «вытащат» и эту ситуацию. Я разговаривал и с отцом Григорием, со всеми батюшками: они держатся, будут участвовать в этом процессе, потому что, конечно, от них сейчас очень многое зависит. Есть, конечно, такие настроения — «это же была историческая церковь, там был старинный дух». Но батюшки уверены, что там будет тот дух, какой нужен. Построят, и все будет нормально. Не впервой.
http://www.pravmir.ru/podzhog-starinnogo-xrama-v-petrozavodske-borba-s-cerkovyu-ili-s-istoriej-1/

У патриарха Кирилла появилась страница в фейсбуке

Tue, 15 May 2012 12:38:41 GMT

http://www.facebook.com/PatriarhKirill

Александра ШИЛОВА: "В 22 ГОДА Я МЕЧТАЛА ИЗМЕНИТЬ МИР..."

Tue, 15 May 2012 07:11:06 GMT

Мне хочется рассказать об одном разговоре в московском кафе. Думаю, он из тех, которые называют непроходными. В «Фому» обратилась девушка Саша. Ее папа помогает восстанавливать храм близ Таганки. Денег катастрофически не хватает: то крыльцо, то покрытие, то цемент съедают огромные суммы (кто строил, тот знает). «А можно как-то написать про наш храм? Чтобы люди узнали и помогли?»

Про Сашу мне говорили, что она училась в Европе и где-то в Штатах, а потом вернулась в Россию. Честно говоря, об этом я ее при встрече первым делом и спросила. Журналистское любопытство: ну как же так, девяносто процентов молодых людей, знающих языки, только и думают, как «свалить из Раши», а она поступила ровно наоборот — приехала в «эту страну». С какого-то момента наш разговор в кафе побежал по совершенно непредвиденному сценарию.

— Вообще-то возвращаться было непросто. Я же из России совсем ребенком уезжала, мы переехали в Венгрию в 90-е, у папы там была работа. Там я ходила в интернациональную школу, все уроки шли на английском.

— Трудно было?

— Первое время да, потом привыкла. Детям такие вещи легче даются, чем взрослым. У нас в классе вообще было всего два венгра, а остальные — кто откуда. И была еще одна девочка из России. Вот мы вместе с ней и решили ехать в Лондон, поступать там в колледж, а потом в университет.

— А почему в Лондон?

— Не знаю… Город очень нравился. И сейчас нравится. Там все какое-то совсем другое.

— И люди другие, наверно?

— Да, и люди. Англичане очень… честные, что ли. Так это можно назвать. Они уважают свой закон и очень уважают друг друга. Жили мы хорошо. У нас был спортивный колледж, все в основном дружили кружками по интересам: у кого регби — те в одной компании, у кого баскетбол — в другой, была компания пловчих, мы их русалками называли. А у меня не было какого-то особого пристрастия. У нас была компания микс-интернационал: европейцы, китайцы, турки, был даже мальчик из Нигерии. Нам было очень весело. И еще я год училась в Швейцарии. Очень хорошо помню, как нас однажды привезли на экскурсию в Женеву, в ООН. Первое, о чем я подумала, когда увидела это здание, — что очень хочу здесь работать. Сама атмосфера мне понравилась. А если учесть, какие благородные цели у этой организации… В общем, у меня появилась мечта.

— И на кого вы пошли учиться в университет?

— На социолога-антрополога. Это такая гуманитарная наука, совокупность дисциплин по изучению человека: происхождения, развития, существования в природной и культурной средах. Специализация у меня была «международное право». И это давало возможность заниматься правовыми оценками разных конфликтов, спорных ситуаций… Следить за соблюдением прав человека в разных точках мира.

— Нравилось?

— Учиться — да. А потом, по окончании института, нужно было искать работу. Я начала с Лондона и, несмотря на свою специальность, устроилась на лето аналитиком в инвестиционном банке. Так получилось. И в принципе, это тоже мне очень нравилось. Каждый день — масса событий, тренинги, семинары, поиски людей, цитат, еще чего-то… Мы были заняты, реализованы на сто процентов. Знаете, было ощущение собственной незаменимости, как будто мир вращается вокруг тебя. И это было здорово. Но наступил август 2008 года, и рынки рухнули.

— И вы решили, что надо уходить из этой сферы?

— Не совсем. Я решила подождать. Но довольно быстро поняла, что это бессмысленно. А к этому моменту наша семья уже вернулась из Венгрии в Россию, и папа стал звать меня в Москву. Ему хотелось, чтобы я была ближе. И я приехала. Непривычно, конечно, было в этом городе. Но ничего…

— И где вы работаете сейчас?

— В детском доме. Сестрой милосердия.

— Сестрой? С европейским образованием и опытом работы с инвестициями?

— Ну… да. Понимаете, когда мы еще учились в школе, в Венгрии, у нас там были разные волонтерские программы. Это была своего рода установка — что мы обязательно должны сделать что-то полезное для общества. А в другой школе, уже в Англии, у нас даже был такой специальный день, когда к нам приходили гости из другой школы, дети с особыми нуждами и отставаниями. И мы делились на группы, организовывали для них игровую площадку, всякие кружки, шатер рисования… Каждому из нас выпадала возможность в течение дня сопровождать одного человека, все внимание уделять ему. Мне очень это нравилось.

— И в России вы решили продолжить это начинание?

— Не сразу. Сначала я устроилась работать в Московский кластерный офис ЮНЕСКО. Мне казалось, что это очень правильное место для тех, кто собирается менять мир. Ну, то есть для таких, как я.

— А вы собирались менять мир?

— Конечно. По-моему, в 22 года все этого хотят. Или, скажем так, большинство. Это потом понимаешь, что начинать надо с себя. Ну а в ЮНЕСКО я столкнулась с непредвиденной для себя ситуацией. По большому счету, это было логично: куда попадает новичок в бюрократической структуре? Конечно, в помощники по бумажкам. Распечатай, отксерь, принеси, переведи, повесь на сайт… Всё это нужные дела. Но мне хотелось совсем другого. И я не понимала, как можно тратить на это жизнь.

— Вам подвигов хотелось?

— Мне хотелось быть полезной. И вот однажды, лазая в Интернете, я нашла сайт художественно-реабилитационного центра «Дети Марии». Он сразу мне понравился. Он отличался от других подобных сайтов. Везде писали: пожертвуйте денег! А тут было написано: приходите нам помочь! Своих денег у меня почти не было, а вот помогать своими силами я была готова сколько угодно. И я туда пришла. Мне предложили преподавать английский нескольким мальчикам из интерната, которые занимались в этой студии. Я согласилась. Но уроки шли в рабочее время по четвергам, а у меня все-таки были свои обязанности на основной работе. Я не знала, что делать, и решила рассказать начальнице отдела кадров все как есть.

— И что она?

— Все-таки в ЮНЕСКО работают замечательные люди. Знаете, она все поняла и сказала: «Ладно, иди, все равно у тебя работы немного. Но если что понадобится от тебя в этот день — имей в виду…» И я, конечно, имела в виду. Но ничего, слава Богу, не понадобилось. И я регулярно ездила в студию по четвергам, а потом еще по субботам. Постепенно и другие люди там узнали, что я преподаю английский, и попросили взять еще одного мальчика из интерната. Но приезжать к нам он не мог. И тогда я поехала к нему и впервые попала в дом-интернат для детей с особыми нуждами. Мы познакомились. Было понятно, что кроме внимания и любви никаких особых нужд у этих деток больше нет.

— Саш, но скажите честно, неужели для вас там все было просто и легко? Все-таки детский интернат — это не парк Горького. Многие люди со стороны, попадая в такие места, испытывают шок, кто-то вообще старается поскорее забыть, что там побывал, — сознание не вмещает.

— В некотором смысле я была к этому готова. Работая в ЮНЕСКО, я записалась на патронажные курсы при Первой градской больнице. Я и раньше часто заходила на сайт Милосердие.ру, читала, плакала… И вот однажды увидела там объявление о наборе на такие курсы. К сожалению, увидела поздно — все сроки подачи заявлений прошли. Но все-таки я решила позвонить. И мне сказали, что есть еще какой-то один, последний дополнительный набор. В общем, повезло. Так у меня появилась учеба. Многие мне тогда говорили: «Подумай, куда ты идешь, это же патронажные курсы при больнице, ты будешь по уши вся в этих памперсах…» В принципе, даже хорошо, что мне так говорили. Я стала более трезво смотреть на эту работу. И мне еще больше захотелось этим заниматься. Ну а потом снова повезло. Меня направили на практику в детский дом, к деткам с отставанием в развитии. Тут я и работаю теперь сестрой милосердия.

— И памперсы вас не смущают?

— Знаете, с этим просто беда. Мы ведь сестры милосердия, это значит, что наша обязанность — помогать воспитателям, мы занимаемся детской реабилитацией. Деток много — тридцать человек, а воспитатель всего один. Но и санитаров тоже очень мало, а детки в основном лежачие, и почти никто из них не может сам за собой ухаживать. Санитарочкам трудно всех мыть, всем памперсы менять. У нас, у сестер, все-таки руки свободны, мы могли бы как следует и подмыть, и убрать, и мы это делаем с радостью. Нам хочется, чтобы детки были чистыми. Но нам не разрешают: если так, то другие останутся без работы, будут халатничать. Но разве это халатность, когда пять санитаров на тридцать человек, и за такие маленькие деньги…

— Но ведь и сестры милосердия тоже мало получают, да?

— Да, очень мало. Но с Божией помощью все как-то крутятся. Мне папа помогает, конечно. Я ведь когда ушла из ЮНЕСКО, работала в интернате просто как волонтер, без денег.

— Почему?

— Сначала это практика была, а потом… Понимаете, еще в ЮНЕСКО я стала подумывать о продолжении моей учебы. Мне очень хотелось в магистратуру. И я подала документы в Колумбийский университет, в Нью-Йорк.

— Который один из самых престижных вузов мира?

— Ну да. Там Обама учился и Мадлен Олбрайт. В общем, подала — и забыла. У меня тут совсем другая жизнь началась, дети, патронажные курсы... И вдруг приходит ответ из университета. Меня приняли, приглашают приехать на два года в магистратуру. Я не знала, радоваться мне или плакать. Очень не хотелось бросать патронажные курсы и деток.

— Но вы все же поехали?

— Да, решила, что отказываться не надо. Пока готовилась к отъезду, ходила в интернат как волонтер. Потом уехала учиться. Но прошла два года за один. Мне показалось, что два — это очень долго, и я решила выложиться по полной, чтобы сократить время и побыстрее вернуться.

— Саша, никогда не поверю, что вам, гражданину вселенной, в Штатах было плохо.

— Что вы! Очень хорошо! Это один из лучших этапов в моей жизни. Но очень хотелось снова к деткам. Они привыкают к нам, нельзя их бросать.

— А как же Нью-Йорк? Вы же могли там остаться и без проблем найти любую работу. И те же волонтеры там нужны…

— Честно говоря, да, был один момент, из-за которого мне сложно было возвращаться в Москву. Дело в том, что в Америке у меня началась по-настоящему осмысленная жизнь. Это связано, в первую очередь, с Кафедральным собором Московского Патриархата в Нью-Йорке, который на 97-й улице, между 5-й авеню и Мэдисон. Там замечательный приход. У меня появилось там очень много друзей, началась воскресная школа во главе с матушкой Аллой Выжановой, выпускницей Свято-Тихоновского университета… И знаете, там тоже всюду не хватало людей. А это всегда очень грустно. Мне вообще кажется, если выбираешь занятие, и выбор между тем, где народу и так много, и тем, где мало, надо выбирать то, где мало. Там ты нужнее. Из прихода мне было трудно уезжать. Мне казалось, я многих подведу, если уеду. Но в Москве ждали дети…

— А храм в вашей жизни появился именно в Нью-Йорке?

— Нет, еще в Москве. Это было в связи с патронажными курсами — к нам приходил один очень хороший священник. В Лондоне, конечно, я тоже бывала в храме. У меня тогда болел очень близкий человек, и я приходила в церковь, старалась молиться, как могла. Но полного погружения в этот мир тогда еще не было. А в Нью-Йорке я попала в настоящий приход, в коллектив, к людям, которых объединяет общее дело — Литургия. И погрузилась в это вместе с ними.

— И вот вы вернулись в Москву. И что?

— Вернулась в детский дом. Сестры милосердия ведь всегда нужны. Конечно, я думала о восстановлении на патронажных курсах. Но там все-таки уклон в сторону ухода за тяжелобольными взрослыми. А у меня так все складывается, что я занимаюсь детьми. Это разная специфика. Мне сейчас гораздо больше нужны занятия по педагогике, реабилитации. И, слава Богу, их для нас проводят. Нас учат, как правильно заниматься с ребенком. Мы ведь должны стараться хоть как-то разнообразить его мир. Тут от нас требуется много усилий.

— Но вы же не только отдаете, вы и получаете, наверно?

— Получаем гораздо больше, чем отдаем. Мы получаем безвозмездную любовь. Представляете, они нас узнают, хотя у многих слабое зрение. Они нас… чувствуют, что ли. И от этого, конечно, столько положительных эмоций! Много есть и негатива — это связано, прежде всего, с самой системой детских домов. Да, она чудовищна, в ней многое не так, как надо. Но если мы не можем эту систему взять и разом изменить, это не повод складывать руки. Надо прививать деткам навыки самообслуживания: кто может — пусть ест сам, кто говорит — пусть общается с другими... Они должны быть максимально приспособленными к жизни. И им, прежде всего, важна эмоциональная отдача. Потому что… для кого они будут ходить, говорить, развиваться, если вокруг них постоянно меняются санитарочки, воспитатели, другие дети? Нам нельзя оттуда уходить. Мы же им нужны.

— Саша, а как же храм, который вы восстанавливаете? Вас на это хватает?

— Это не я восстанавливаю, а приход, во главе со священниками. Но сил, конечно, мало. И люди, и деньги — все нужно.

— А почему именно этот храм?

— Не знаю, случайно все вышло. Папе позвонил знакомый батюшка, сказал, что он восстанавливает разрушенный храм. Там раньше банк один был, и общине это здание долго не передавали.

Но зато когда передали — люди сразу туда пришли, своими руками стали ломать стены, которые в советское время понастроили. Тут бабульки друг другу по цепочке кирпичи передавали, парни молодые этажные перекрытия разбирали и под самым куполом висели, электричество проводили. Мы когда это все увидели, поняли, что уже не уйдем. С тех пор вот вместе и строим.

— Там еще полно работы. Не пугает?

— Но это же нужная работа. И потом, я для себя все-таки решила: надо оставаться там, где людей не хватает. И вы же знаете, если Господь дал дело, Он и все остальное тоже даст, правда?

Сидя в кафе, я слушала Сашу и думала об одном: дивны дела Твои, Господи. Воспитать человека в европейской среде, чтобы привести потом в Россию, дать работу в детском доме и поставить восстанавливать храм… Кстати, я съездила туда, в церковь Василия Исповедника у Рогожской заставы. Помощь там действительно очень нужна. Впору повторить тут слова из Интернета, которые так впечатлили в свое время Сашу. Но мы в редакции посовещались и решили дать адрес храма и расчетный счет. С надеждой…

http://www.foma.ru/article/index.php?news=7505

Алла Митрофанова

Крестное знамение

Mon, 14 May 2012 17:17:48 GMT

Знакомый водила маршрутки рассказывает. - Днём, встаю на конечной под посадку. Обед, народу никого. И тут откуда ни возьмись целая бригада, человек пятнадцать. То ли таджики, я в них не понимаю, то ли туркмены, строители.
С ними русский, за старшего. Может бугор, может подрядчик. Такой, помесь упыря с вурдалаком. Рубаха до пупа, на пузе крест с раздатку от белаза.
Расселись, он их по головам пересчитал, расчитался за всех. Сам как начальство садится рядом, на переднее сиденье.
Поехали.
Ну, едем, про то про сё, про цены на бензин, про погоду. Ни о чем короче.
Тут слева по ходу - храм.
Вурдалак этот купола увидел, и давай креститься.
Мода такая нынче.
Я на дорогу смотрю, и вдруг краем чувствую - какая-то движуха сзади.
В зеркало-то как глянул... Мама дорогая!
А эти там сзади сидят и все как один руками машут. Крестятся! Ты понял? Кто во что горазд, но истово так! С воодушевлением!
Только вместо куполов на упыря своего косятся. Испуганно.

Я так обалдел, чуть в кювет их всех не привез.
Бугор заметил, говорит.

- А что ты хочешь? Или они креститься начнут, или мы тут скоро все намаз будем делать.
http://raketchik.livejournal.com/128744.html

Причиной пожара в Екатерининском храме Петрозаводска стал поджог

Mon, 14 May 2012 16:42:44 GMT

Карельские следователи пришли к мнению, что причиной воскресного пожара в петрозаводской церкви Святой Екатерины стал умышленный поджог, сообщает «Интерфакс-Религия».

После того, как с места пожара были изъяты вещественные доказательства поджога, полиция возбудила уголовное дело.

В ночь на воскресенье в Петрозаводске загорелся деревянный храм. Пожарные прибыли на место через семь минут и первым делом эвакуировали все ценности и передали их представителям епархии. На ликвидацию возгорания ушло более трех часов. Огонь значительно повредил кровлю, колокольню и купол на общей площади 150 кв. метров.

Церковь Святой Екатерины была построена в 1877 году в честь столетия переименования императрицей Екатериной II Петровской слободы в город Петрозаводск. Храм был освящен 8 января 1878 года.

Ранее также совершались попытки поджога храма.

В ночь на 30 июня 2008 года в столице Карелии был подожжен черный вход в Екатерининский храм, а на прилегающем старом кладбище были опрокинуты и разрисованы символами и надписями сатанинского содержания несколько могильных крестов. Тогда неподалеку оказался милицейский наряд, который потушил огонь и задержал двух петрозаводчанок 17 и 18 лет. В ходе следствия задержанные заявляли, что раскаиваются и что они начитались сатанинской литературы и занимались наведением порчи.

В декабре 2008 года суд признал девушек виновными в надругательстве над местами захоронения и назначил старшей подсудимой наказание в виде 1 года 8 месяцев лишения свободы условно. Вторая фигурантка, не достигшая на тот момент совершеннолетия, была осуждена на полтора года лишения свободы также условно.
http://www.interfax-religion.ru/orthodoxy/?act=news&div=45500

Как наказывать экстремстские высказывания

Mon, 14 May 2012 14:07:33 GMT

Прочитал инкриминируемую заметку "Карелия устала от попов"
Ну, нормальная такая вавилонская дщерь. Преследовать это я считаю неверным по ряду причин. Я не считаю, что за слова вообще нельзя преследовать – строго говоря, ситуация, когда надо как-то закрыть подстрекателя, прямо ведущего толпу громить, возможна, и какой-то юридический механизм для этого должен быть. Но это именно в ситуации, когда агитатор, горлопан-главарь прямо стремится вызвать насилие в отношении кого-то.
То есть, скажем, призыв “убей [нехорошего человека], смой его кровь” должен быть наказуем или нет в зависимости от контекста – если это просто такое высокодуховное песнопение, утешающее сердца мыслящих людей, это одно, если агитация перед взвинченной толпой в стиле “вот тут собрались гады-гады-гады, пойдем убьем их и кровь смоем” – это другое. Разница в том, есть ли реальная перспектива настоящей крови. Но высказывания в стиле дщери Вавилонской – когда много пыху, а миссия убивания и смывания крови возлагается на что-то вроде НАТО, прямым возбуждением к насильственным действиям не является. Инкриминируемая статья – это именно возвышенное песнопение Мыслящей Части Общества, полное Толерантности и Интеллекта, и преследовать тут не за что.

Вторая причина – борьба с явным и тяжелым неадекватом в рядах антиклерикалов совершенно не наша задача. Кому мы поможем, очищая их ряды? Лучше нам наши ряды очищать.

Третья причина – пробные наезды антиэктремистов на православных уже имели место, зачем нам раскручивать механизм, который может быть употреблен против нас? Как сказал великий Император, пусть расцветает сто цветов, дабы дурь каждого видна была.
http://sergeyhudiev.livejournal.com/987697.html

о.Андрей Кураев «Может, я своей жизнью оскорбляю Бога куда больше, чем эти слова, сказанные в храме»

Sat, 12 May 2012 07:13:47 GMT

Участницам Pussy Riot продлили арест до 24 июня. «Афиша» публикует большой разговор с Андреем Кураевым — чуть ли не единственным из служителей церкви, кто пытается наладить диалог между либеральной общественностью и православными иерархами.

— Почему именно сейчас так обострился вопрос об отношении церкви и общества? Потому что пять девушек сплясали в храме?

— Тут есть несколько кругов объяснений. Первый — это вневременной антропологический фактор. Значительная часть людей настороженно относится к моралистам, к тем, кто обращает к ним моральные императивы. Они находят определенную радость в том, чтобы опустить моралиста до своего уровня или еще ниже, до плинтуса. И неважно, кто он — деятель культуры, писатель, политик, религиозный проповедник. Всегда есть радость посрамления великих, радость сказать: «Кто ты такой, чтобы меня учить?» Это то, что на языке христианского богословия называется всеобщей греховной поврежденностью.

Второй круг анализа связан с тем, что за 20 постсоветских лет у многих людей оказался нажит травматический опыт контактов с церковью. Тут ситуация не заговора, а степного пожара, когда травинка вспыхивает от травинки. Обвинять вспыхнувшие травинки бессмысленно, скорее уместнее озаботиться вопросом о том, отчего ж они так пересохли, эти бедные травинки. И здесь, конечно, не без нашей вины.

Третий уровень — это сиюминутные, весенние промахи самих церковных спикеров.

А вот четвертый уровень — это уже совсем не сиюминутная, а насчитывающая много десятилетий и даже столетий ориентация элит западного общества на войну против церкви. Ситуация, описанная в романе Брауна «Код да Винчи», — роман фантастический, конечно, но при неправде каждой отдельной детали в целом он сказал довольно реалистичную вещь. Есть агрессивное либеральное меньшинство, обладающее огромным влиянием и огромным самомнением, — мол, только они и есть «нормальные цивилизованные люди», призванные вывести человечество из тьмы невежества, в том числе религиозного. У них есть идеология, которая называется политической корректностью или толерантностью. Несмотря на свое мягкое название, она очень репрессивна. Это таран огромной разрушительной силы. XX век вообще показывает, что самые страшные вещи совершаются под знаменами, на которых написано «Свобода, равенство, братство». И именно такого рода люди, медийные в основном, не сразу, но поддержали выходку феминисток в храме Христа Спасителя.

— То есть девушки стали первой самопроизвольно вспыхнувшей травинкой?

— Нет, это совсем другая тема — кто организовывал и заказывал эту акцию.

— Я к чему — блинами-то их надо было кормить?

— Знаете, наша беседа проходит параллельно с телеконференцией президента Медведева. И его вот только что спросили про эту акцию. Прозвучавший ответ был, мне кажется, очень полным — «Они получили то, чего хотели». Журналист удивляется: «Как, тюремный срок?», а он говорит: «Нет, популярность». Да, именно за этим «прошмандовки» пришли в храм. Мы же, получается, сделали все, чтобы дать им то, чего они хотели. А накормили б мы их блинами — популярны были бы мы, а не они.

— Вы цитировали соборный документ РПЦ, где написано, что богохульников надо стремиться привести к покаянию. Как это можно делать?

— Нет, подождите. Церковь обращается к человеку с просьбой, с предложением о покаянии, только если этот человек хочет впервые или снова стать сознательным членом церкви. Если он не хочет — ну что мы ему можем предложить? Вы живете в своей вселенной, мы в своей. В свободном обществе вообще так принято — неважно, какие услуги вы предлагаете, но если ваши услуги не нужны, то вы не можете ставить условия.

— Но девушки, судя по их письмам из тюрьмы, не чужды религиозным переживаниям.

— Религия и церковь — не одно и то же. Я думаю, что сейчас, сидя в камерах, они лихорадочно сочиняют себе идеологическую платформу. Если им это удастся — а в некоторых отношениях они весьма продвинутые люди — это будет скорее всего что-то в духе нью-эйдж. Женщина-богиня и так далее — какие-то такие обрывки сейчас оттуда долетают. Если это будет чуть больше, чем игра и пиар, — появится очередная ньюэйджерская секта. Коли так — конфликт в храме Христа Спасителя окажется конфликтом двух религиозных групп. А это уже вполне традиционная в истории вещь.

— Но теперь это стало уголовным делом, то есть вопросом в сфере компетенции государства. У вас как у гражданина есть мнение об общественной опасности этого деяния?

— Какой бы ни была общественная опасность, вовремя предложенные блины покрыли бы и ее. Сейчас же с каждым днем эти хулиганки бронзовеют в своем образе коллективной Веры Засулич. То, что могло бы быть лишь быстро сброшенной случайной маской, все глубже врастает в них. Они сами все дальше от перемены (покаяния). И кто-то теперь видит в них образец для подражании. И новые Геростраты ищут свою минуту славы в наших храмах…

— А что теперь-то должно делать государство, чтобы этого не произошло?

— Государство должно защищать права своих граждан, это понятно.

— А свобода устанавливать правила поведения в своем соборе?

— У любой частной корпорации, каковой с точки зрения права является церковь, есть право в рамках общего законодательства устанавливать правила поведения на принадлежащей ей, или арендуемой ею, территории. Тот, кто начнет бесчинствовать в частной клинике или в частном университете…

— Его выведут.

— Ну да, а государство оправдает действия охранников, а если надо, то привлечет и силы своей полиции.

— Кажется, церковь изнутри, сама себе, кажется слабой и гонимой, а снаружи — большой и очень сильной…

— Почему только снаружи? У меня тоже возникает такой когнитивный диссонанс. Вот, скажем, 22 апреля был молебен у храма Христа Спасителя — замечательное само по себе действо. Замечательная по своей глубине прочитанная молитва, много хороших искренних лиц. Сама картинка доставляла мне огромное удовольствие. Но знаете, как бывает в интернете — изображение немного зависало, отставало от звука, и тем заметнее было, что аудиоряд входил в противоречие с видеорядом. Видеоряд показывал мне церковь торжествующую, множество священнослужителей в богатых облачениях, которые свободно исповедуют свои взгляды. Тысячи людей их внимательно слушают, тысячи полицейских их охраняют, дело происходит в прекрасном соборе, а государственные телеканалы все это бесплатно транслируют. А при этом на звуковой дорожке звучит, что церковь преследуема, что вот-вот этот храм взорвут, а нас начнут расстреливать. Шло нагнетание страха. Очень знакомая методика. Так иудейские лидеры сгоняли свою паству в гетто (чтобы легче было ее контролировать), а для удобства сгона все время пугали вот-вот имеющими начаться погромами. Это навязывание негативной солидарности перед лицом предъявленного общего врага. «Темные силы нас злобно гнетут», но «в ответ мы еще теснее сплотимся».

— Что же делать?

— Быть честными, вот что. И ясно различать — где негативная реакция на меня как на христианина, а где — реакция на меня же как на плохого христианина. Нечестно критику меня за то, что во мне есть плохого, выдавать за критику того, что во мне есть святого. Эти пиар-апологии слишком памятны по политике 90-х: если какой-то губернатор чувствовал, что его сейчас припрут за коррупцию, он срочно становился публичным политиком, чтобы потом при возбуждении дела сказать — это политический заказ.

— С другой стороны, у либеральной общественности, кажется, есть такая же проблема в осознании своей силы и влияния. Они тоже представляются себе слабыми и беззащитными.

— Это часть их наступательной стратегии. «Борьба за права меньшинств». Но вот интересно, что их борьба за свободу слова и мнений постоянно превращается в слаженный хор, исполняющий заказанные произведения. На днях на канале «Дождь» я участвовал в горячей дискуссии. По ее ходу у церковных и антиклерикальных участников возник полный консенсус по главному вопросу. Все мы хотим видеть наше государство светским, никто из нас не хочет ни огосударствления Церкви, на наделения ее властно-государственными полномочиями. Но несмотря на этот, может быть, для кого-то неожиданный консенсус, итожа наш разговор, ведущая все равно произнесла заранее заготовленную фразу: «Как видите, церковь и общество непримиримы». Я говорю: «Ну зачем вы разжигаете. Мы ведь спокойно говорили и находили точки согласия, при чем же тут непримиримость? Примирения не нужно просто потому, что не было никакой войны».

Ту же глухоту я видел у Познера: как бы ни шел наш с ним разговор, он всегда зачитывал заранее заготовленный приговор. Что это — личностные черты характера или же партийный заказ? В среде записных либералов порой видны черты вполне сектантской организации и стадности. На словах люди за демократию и индивидуальность каждой личности, а на практике — совершенно стадно-хомячковое поведение.

Знаете, сайт «Сноб» недавно взял у меня интервью, и я следил за комментариями. Первые 10–15 — очень радостные: наконец человек в рясе говорит здравые слова, спасибо, и так далее. И тут появляется какой-то Миша из Израиля и говорит: «Да вы что, не знаете, что Кураев — антисемит». И тут же все: «Ой, я не знала», «Беру свои слова обратно», и так далее. Что называется — по секте пошел приказ гнобить. И дальше две сотни комментариев про то, какие сволочи все церковники, а Кураев особенно плохая сволочь потому, что притворяется нормальным.

А вот самый свежий шок: вышел журнал «Профиль». Редакционная статья номера посвящена моей дискуссии с Филиппом Киркоровым по поводу суррогатного материнства. Журнал российско-германский (партнер «Шпигеля»). В Германии суррогатное материнство запрещено законом. В 1991 году был принят «Закон о защите эмбрионов». Преступлением считается любая попытка «осуществить искусственное оплодотворение женщины, готовой отказаться от своего ребенка после его рождения (суррогатной матери), или имплантировать ей человеческий эмбрион». В параграфе № 1 закона содержится положение, по которому за проведение операций, связанных с суррогатным материнством, следует наказание в виде лишения свободы до трех лет (либо денежный штраф). Правда, эта норма распространяется не на самих суррогатных матерей и заказчиков, а на медперсонал. Кроме того, «Закон о запрете на посредничество в суррогатном материнстве» запрещает посредничество в суррогатном материнстве (параграф 13.с). В том же законе содержится запрет на рекламу суррогатного материнства (параграф 13.d). И тем не менее редакционная статья смело отождествляет свою позицию с позицией «всех нормальных людей» — «история жуткая и противная, возмутительная с точки зрения нормального, современного человека… Любому здравомыслящему человеку ясно…».

Это и есть язык тоталитаризма… Кто не со мною — тот ненормальная нецивилизованная нелюдь…

— Кстати, вы вместе с отцом Всеволодом Чаплиным теперь как два медийных лица церкви, приветливое и суровое. Вы это нарочно? Так задумано?

— Я лицом церкви Церкви быть не могу ни по статусу, ни по сану. Моя вовлеченность в эту дискуссию — это вопрос не пиара, а убеждений. Просто я против того, чтобы на кого-то надевали наручники от имени моей веры. Это, может, мой мировоззренческий недостаток, но мне трудно было бы прийти в церковь государственно-полицейскую. В андроповском 1982 году я пришел в церковь гонимую, и для меня это дорого и важно. И если от имени церкви будет навязываться клише, утверждающее, что добро должно быть с кулаками, я должен буду вести полемику против такого рода настроений. Собственно, я это сейчас и делаю. Так что у нас с отцом Всеволодом нет согласования наших действий.

— А что вы говорите друг другу, когда встречаетесь?

— Мы редко встречаемся, но личные отношения у нас нормальные. Вот буквально вчера я его поддержал. Была тема про шариатские суды, и агентства взяли комментарий у отца Всеволода, где он сказал, что не считает, что шариатские суды должны быть запрещены. И я считаю точно так же. Каждый кружок филателистов может по согласию своих членов решать их специфические внутренние конфликты по своим собственным уставам. Если некий клуб коллекционеров считает, что их монеты или марки надо хранить только в кляссере зеленого цвета, и они решают попенять еретику, который завел синий кляссер — зачем государству туда вмешиваться? Другое дело, что их решения все равно должны оставаться в рамках светского права — то есть за неправильный кляссер они могут своему члену объявить выговор, но не могут его съесть.

— Возвращаясь к Pussy Riot. «Международная амнистия» объявила их политзаключенными за выражение их взглядов и критику российского руководства. В связи с этим хочется попробовать разделить политику и богохульство. Вот если пять по-православному одетых девушек вежливо спели в предназначенном для этого месте храма молитву «Богородица, Путина прогони» — как бы к этому отнеслись?

— Политику вычесть легко. Если бы немецкие хулиганки пришли в русский православный храм в Германии, чтобы сотворить нечто подобное, уже на следующий день в Европе был бы полный медийный консенсус, квалифицирующий вторжение в чужой храм для декларации своих личных политико-религиозных пристрастий как безобразие. Русская православная церковь вне германской политики. И тем не менее тамошний суд наверняка принял бы это дело к производству.

Так что политику вычесть из нашего анализа легко. А вот что касается религиозного бесчиния — тут сложнее. Все, что делается в храме без благословения настоятеля, — это уже некое безобразие. Если я, к примеру, решу в храме зачитать с амвона даже не свою проповедь, а слово святого Иоанна Златоуста, но не получу на это благословение настоятеля или епископа — даже это будет нарушением церковных правил. Сложность же в том, что слово «богохульство» к февральскому бесчинию вряд ли применимо.

— А «срань господня»?

— «Срань господня» — это ж было сказано не про Бога, а про меня. Я и другие патриархийные попы — вот кто имелся в виду. И при чем тут Бог? Это оскорбление в мой адрес. А может, и не оскорбление, а горькая правда. Может, я своей жизнью оскорбляю Бога куда больше, чем вот эти слова, сказанные в храме… В общем, церковно-канонические эпитеты для характеристики того инцидента стоило бы подбирать аккуратнее.

— Так и что же это?

— Это, несомненно, хулиганство — но это на юридическом языке. Но это не святотатство, потому что они ничего из храма не украли (тать по-славянски — вор). Это не богохульство, потому что Путин не Бог, а Богородицу они не хулили. Они о ней говорили вещи, с которыми мы, христиане, не можем согласиться. «Богородица, стань феминисткой», — для нас это призыв, мягко говоря, странный, но, с другой стороны, чем он отличается от призыва «Богородица, помоги москвичам разбить тверичей»? В истории очень часто люди вписывали святые имена в свои партии. Поэтому, справедливо возмущаясь этим лозунгом «пусей», приходится признать, что и мы не без схожего греха.

Остается кощунство — осквернение святыни. Но посмотрите, что сделал патриарх! В конце молебна 22 апреля он с пророческой, харизматической непредсказуемостью сказал: «Я запрещаю восстанавливать эти поруганные и порубленные иконы». До этого представители патриархии говорили, что после молебна иконы отдадут реставраторам и им вернут первоначальный вид. И вдруг патриарх уже не по сценарию в самом конце молебна говорит такие слова. И я думаю, что он глубоко прав. Если святыня вызвала такую ненависть — значит она действительно святая. Христианство — это религия поруганного и распятого Бога, и вот эта порубленная икона напоминает, что путь христианина — это путь крестный. Пусть среди замечательных ярких икон будут и такие, раненые иконы, как ранена и церковь, и души людей. Но раненая душа бывает человечней… А коли так — то что сделали эти девки, ранив храм Христа Спасителя? Они сделали его для нас еще дороже… Святой Августин в таких случаях говорил о felix culpa — «счастливой вине».
http://www.afisha.ru/article/protodiakon-andrej-kuraev-o-pussy-riot/

Каждый год 6 мая в храме, построенном в Х веке на горе Шоана празднуют День Святого Георгия

Fri, 11 May 2012 15:23:13 GMT

http://photopolygon.com/photo-reports/details/25921?from=slice

Жители района закрыли детдом, разобрав всех детей

Fri, 11 May 2012 08:54:29 GMT

Приют в Нытвенском районе Пермского края прекратил свое существование после того, как больше сотни детей забрали приемные семьи.

Целый район в Пермском крае живет без детского дома - это тот редкий случай, когда приют для детей-сирот закрыли не из-за отсутствия финансирования, а потому, что детишек в нем просто не осталось.

75 патронатных, замещающих и приемных семей взяли на воспитание более 100 детей, которые раньше находились в детском доме.

При этом у органов опеки не возникает необходимости открывать детское учреждение вновь. Ребят, от которых отказываются их биологические мамы и папы, удается в кратчайшие сроки устроить в новые семьи.

- У нас есть база родителей, которые готовы взять себе детей, - говорит начальник отдела опеки и попечительства Олеся Лукиных. - Мы постоянно работаем с этими людьми.

В Нытве для приемных родителей даже открыли специальный учебный центр. Все семьи там тщательно проверяются, с ними работают психологи. Ведь каждая семья должна быть морально готова к появлению нового ребенка.

Тем временем нерадивые мамаши продолжают оставлять детей в роддомах. Кого-то лишают родительских прав на более поздних этапах воспитания.

После того как от ребенка отказались, малыш помещается в местную больницу. Маленького пациента тщательно обследуют на предмет наличия заболеваний или криминальных травм. Если врачи их не находят, то малышу в срочном порядке ищут новую семью.

- Сейчас появились так называемые замещающие семьи, - продолжают в соцслужбе, - в них ребенок живет, пока не решится вопрос о лишении родительских прав. Это довольно сложная юридическая процедура, между тем, когда ребенка забирают из семьи и когда маму окончательно лишают прав, проходит много времени, обычно это время мальчик или девочка находится в детдоме. Мы же сразу определяем ребенка в семью.

«Профессиональные» родители, подготовленные Нытвенским учебным центром, берут по двое, трое, а иногда и четверо малышей.

В семье Екатерины Борисовой воспитываются три дочки. Девочки души не чают в новой маме, которая отвечает приемным детям взаимностью.

- Это так здорово, что люди объединились, и мы смогли решить проблему с сиротами, - признается многодетная мама, - детский дом нам больше не нужен, детей просто не осталось.

Приемные дети так привыкают к своим патронатным родителям, что остаются с ними даже после достижения совершеннолетия.

В социальной службе уверены, что ситуация будет развиваться так и впредь и детский дом больше не понадобится району.
http://www.lifenews.ru/news/90830

Ольга Седакова: Карнавал - антиэтичен. А митинги протеста это требование этичности.

Fri, 11 May 2012 07:36:59 GMT

Можно ли назвать московские протесты карнавалом или антикарнавалом? Поэт, публицист, богослов Ольга Седакова комментирует исследовательской службе «СРЕДА»: Самым приятным в наших шествиях для меня было как раз противоположное карнавальному движение – люди не прятались, а открывались: себе, другим и публичному пространству

Мирные протестные шествия в Москве быстро и легко стали сравнивать с карнавалом. Это сравнение совсем неточно. Я говорю как историк культуры. Игра, веселость, шутки, театральная изобретательность – все приметы праздника были налицо. Но это был другой вид праздника, не карнавал. Существо карнавала в том, что его участник отчуждается от себя, ведет себя не как «он сам», а как маска, аноним, как нечто другое.

Маскарадное поведение заведомо «не считается». В Венеции было достаточно маленького значка маски на одежде, чтобы окружающие его прочли: то, что сейчас делает этот человек, «не считается», сейчас это не он. Побег от «себя этического», «себя ответственного», узаконенный обычаем и обрядом. Нужно заметить и исходное архаическое значение карнавала, которое сохраняется и в символике его позднейших секуляризованных форм: это пространство действия нечистых или хтонических сил, ритуальное впускание Смерти в пространство жизни. Пляски Смерти кончаются благополучно с концом карнавала: двери в хтонический мир опять захлопываются.

Самым приятным в наших шествиях для меня было как раз противоположное карнавальному движение – люди не прятались, а открывались: себе, другим и публичному пространству. Взгляды и позиции, которые у нас принято если не скрывать, то не выносить на свет, здесь были объявлены открыто, без всякого страха и агрессии, как само собой разумеющееся, как норма. И для самих участников было удивительно это явление такого множества «других» российских людей – этически других, прежде всего. Все радовались друг другу. Требования шествия были не экономическими, не партийными в узком смысле, а этическими. Люди не хотели переделить собственность, добиться прибавок к пенсии и т.п. (как обычно в политических выступлениях).

Они хотели другого: чтобы с ними считались. В качестве выборщиков, прежде всего, но и дальше. Слова-ключи происходившего – «достоинство», «честность». Но и эти слова не употреблялись как простые лозунги, их нужно было еще как-то обыграть, сделать интересными, а не грубо патетичными (замечательный плакат: «Врагу не сдается наш храбрый хомяк!»). Участников шествий, среди другого, называли «рассерженными горожанами» — но всерьез рассерженный человек так шутить не будет. Спокойствие – вот что было в этих людях виднее, чем рассерженность: спокойствие, которого мы здесь почти не видели. Как ни в чем не бывало. Материал для игры и переиначивания в изобилии поставлял совсем уже спятивший официозный пиар. Мне страшно понравился, например, плакат «За честные амфоры» или такой: «Мне не платили. Я вас не люблю бесплатно».

Да, это был какой-то новый вид искусства: уличного искусства. Талантливость участников поражала. Настоящий взрыв фольклорного творчества. Новизна его меня очень радует. Радует то, как оно не похоже на уже утвердившийся тип уличного искусства (какой практикует, например, группа «Война»), обычно «антибуржуйского» и играющего «запретными» в хорошем обществе темами (сексом, испражнениями, «материально-телесным низом», по Бахтину, пространством карнавала). Здесь ничего такого не было, и еще бы! – это прозвучало бы диким диссонансом в общей атмосфере. Здесь было заявление некоей простойнормы жизни, человечной, достойной, порядочной, доброжелательной и цивилизованной. Мы здесь с нашими детьми, стариками, инвалидами, домашними собачками. Со своими учеными, писателями, художниками. Мы внимательны и уважительны друг к другу. Протест нормы против зла, патологии, мерзости, безвкусия, непристойности. Можно сказать: антикарнавал. (В этом отношении злополучный панк-молебен, на мой взгляд, повернул все назад, к давно знакомым формам эпатажа).

Протестующие (я имею в виду ту численно преобладающую часть шествия, которая не собиралась под разными знаменами – но, характерно, спокойно терпела рядом с собой всех этих знаменосцев) не выступали от лица какой-то политической силы, партии, конкретной программы и т.п. Неудивительно, что у них не было своих лидеров (а между этим сообществом и лидерами на трибуне разверзалась пропасть). Они выступали как бы от лица «нормальной жизни» вообще, поэтому и домашние собачки могли участвовать в такой акции — как представители мироздания, которое тоже против лжи, краж и прочей беспощадной дурости. Общий смысл этого уличного действия можно прочитать так: мы не хотим, чтобы нашей жизнью, нашей землей распоряжалось наглое зло.

Власть должна была впервые увидеть огромное собрание людей, существования которых она не предполагала (гениальный плакат: «Вы нас даже не представляете!»), обращаясь в своем пиаре и в своих действиях к совсем другому типу подданных. В том пиаре, который был не менее оскорбителен для здравомыслящего человека, чем распоряжение его голосом на выборах: какой кретин будет чтить президента своей страны за то, что он хорошо ныряет, играет в хоккей, бренчит на фоно, водит самолет и т.п. От главы государства ждут вообще-то другого. Но предполагалось, что именно так нужно для народа. Тех, кто смотрит на все это по-другому, просто нет. Или же они с советских времен зачислены в отщепенцев, классовых врагов, шпионов империализма.

Так и в этот раз попытались истолковать происходящее – и вновь подогреть классовую вражду бедных к богатым, простых к образованным, провинциалов к столичным, «местных» — к американским агентам. И призвать бедных, простых, провинциалов «умереть под Москвой» — в битве с кем? С этими старушками и собачками (помню чудное фото: милая пожилая женщина с плакатом, всю ее прикрывающим: «Оранжевая угроза – это я»). Приписав при этом «чистой публике» вместе с «купленностью Госдепом» еще и презрение к простым людям. Хоть чуть-чуть просвещенный человек твердо знает, что презирать, кого бы то ни было, гадко. Но забитые люди поверят, что все их презирают. Так что этот идеологический ход где-то еще действует. Особенно при блокированной информации. И шпионов и агентов где-то до сих пор боятся.

Но это все старое, а новизна в том, что впервые за почти столетие те, кто и сам привык считать себя изгоями и меньшинством, заявили открыто: мы жители нашей страны. Мы, нормальные, просвещенные и мирные люди, требующие к себе уважения. Мы и есть лицо страны. Остальное (кто из нас левее, кто правее и т.п.) – уже частности, и с ними мы разберемся без вас.

Так что я думаю, что значение этой праздничной московской зимы и весны – больше, чем политическое (политических результатов-то как раз и не случилось). Это этический сдвиг, явление новой исторической силы в России. Я думаю, что и для искусства это окажется большим подарком. Безвоздушное пространство, в котором уместно совершать только хулиганские «акции», ушло, и художник может обращаться к другу-читателю, другу-зрителю, другу-слушателю. Из нового фольклора может вырасти новое авторское искусство
http://www.pravmir.ru/olga-sedakova-o-protestax-i-karnavale/

Четыре мотива компромата на РПЦ видит протодиакон Кураев

Fri, 11 May 2012 06:41:04 GMT

В последние месяцы Русскую православную церковь окружают скандалы: история с группой «Пусси Райот», квартира и часы патриарха... В чём причина? Об этом мы поговорили с профессором Московской духовной академии протодиаконом Андреем Кураевым.

«АиФ»: - Отец Андрей, девицы из «Пусси райт», квартира Патриарха, его же часы… Почти ежедневно СМИ вываливают какой-то «компромат» на представителей церкви. С чем вы связываете нынешнюю такую вот странную ситуацию?

А.К.: - Я думаю, что есть четыре мотива.

Первый – вечный. Любой, кто призывает обывателя подтянуться, сделать усилие и посмотреть вверх, стать немножко лучше, вызывает раздражение и горячее желание опустить его до своего уровня, а желательно, и вообще под плинтус. Неважно, кто это – ученый, политик, писатель, художник, священник. Просто люди не любят, когда к ним обращают нравственные императивы, которым они заведомо не соответствует.

Второй мотив – это набирающий силу в последние десятилетия агрессивный либерализм или идеология политкорректности. Речь идет об элитарной группе в западном обществе, которая относится весьма неприязненно к традиционной христианской культуре во всех ее проявлениях – и к искусству, и к школьной системе, и к традиционной модели семьи и, естественно, к церковной жизни. Эта группа действует под знаменем свободы. Но история ХХ века показывает, что самые страшные теракты и тоталитарные общества овеивались стягами, возвещающими свободу и равенство. И вот во имя этой свободы, оказывается, надо затыкать рты. Например, несколько лет назад в Швеции один лютеранский пастор, представляющий государственную (!) церковь страны, за свои личные деньги поместил в частной газете частное объявление. Текст объявления состоял из одной цитаты из Нового Завета - «Не обманывайтесь: мужеложники царства Божия ни наследуют». И за это он получил реальный тюремный срок!

Тем, кто заинтересуется этой темой, я посоветую найти статью Татьяны Толстой «Политическая корректность».

Третья причина - у множества людей накопился негативный опыт контакта с нашей церковью. Почему люди стали ненавидеть церковь, в одной руке которой символ беззащитности - распятие, а в другой - добрейшая Книга на земле? Это вопрос к нам, а не к ним. И от него нельзя заслониться, предположив, что нас ненавидят как раз за Евангелие и крест. Нет, тут реакция на нашу (в том числе мою) непохожесть на нашу же Книгу.

И четвертое – это собственно сиюминутные наши ошибки, весенние ошибки церковных деятелей и церковных спикеров.

Вот всё это вместе, сложившись, породило некий степной пожар. Я не вижу, чтобы на тактическом уровне существовал некий центр, координирующий публикации. Здесь одна сухая травинка зажигается от другой, сама по себе. Вопрос только в том, почему эти травинки и в таком массовом количестве пересохли.

Я, например, считаю крайне неудачной формой подачи информации беседу Владимира Соловьева с патриархом, где затрагивалась тема квартиры, часов... Публикация пересказа этой беседы позволила каждому букинисту и каждому прорабу оспаривать Патриарха на уровне своей профессиональной компетентности. А это тоже - профанация…

«АиФ»: - Вы предложили временно отлучить Киркорова от Церкви. А чем именно он вас задел? Вся звездная тусовка использует веру для пиара. А Церковь на это смотрит крайне снисходительно, на мой взгляд…

А.К.: - Киркоров меня не задел, даже когда он назвал меня комиком. Он прав. Со всем присущим мне смирением скажу, что с чувством юмора у меня все хорошо. Наше с Киркоровым расхождение – по главному вопросу этики: может ли человек быть средством? Оправдывает ли благая цель сомнительные средства? Суррогатная мать – это средство, используемое для чужого счастья. Ее боль (которая будет лишь нарастать с годами) в расчет Киркоровым не берется. Тебе заплачено – так и исчезни из моей жизни... Этично ли, что ребенок выступает в качестве покупаемого товара? Нормально ли, что за деньги разрывается самая святая связь между людьми – связь мамы и малыша?… Обсуждать такие вопросы - это разве комично?

А что касается снисходительности… Церковь на самом деле снисходительна ко всем. Просто когда церковь снисходительна к вам или ко мне, к обычным людям с обычными грехами - об этом вся страна не знает. Но если человек шоу-бизнеса всю свою жизнь делает публичной – такими же становятся и его отношения с Церковью.
Фото: РИА Новости

«АиФ»: - Мораль в современной России перевернутая, самую большую зависть вызывает награбленное богатство олигархов, умение выкручиваться у властьимущих, подобострастничать среди обслуживающего персонала - гувернанток и водителей. Может, места для Церкви и веры среди такого общества уже и не осталось? А если есть, то почему Церковь с этим ничего не делает?

А.К.: - Не стоит рассматривать церковь как банального воспитателя. Слово церкви может сработать только в человеке, который всерьез ей доверяет. Для человека, который на самом деле в Христа не верит и никогда в церковных таинствах не участвовал, мои советы будут всего лишь немножко смешными и наивными банальностями. Мол, вы, святые отцы живете в ваших скитах и нашей реальной жизни не знаете, но вам по должности положено изрекать всякие благоглупости, а потому мы на вас, чудиков, не в обиде. Оттого так безнадежны церковные обличения коррупции или алкоголизма, если они обращены к по сути неверующему обществу. Церковь может менять жизнь лишь в такой последовательности: сначала – религиозное обращение, и лишь потом нравственные перемены в уверовавшем человеке.

«АиФ»: - Вы на сегодня самый известный православный миссионер. Раньше под этим понимался человек, который несет слово Божие племени Тумба Юмба, которое даже не подозревает о существовании Христа. Сейчас миссионерство – попытка нести веру людям, которые и так причисляют себя к верующим, а потому раз в год заходят в церковь. Кому сложнее?

А.К.: - Миссионерство - слово высокое, жертвенное, и рискованное. Поэтому я стараюсь без особой нужды к себе его не применять. Ну а плюсы и минусы есть везде. Апостолам было проще в том смысле, что они начинали с чистого листа. Христианство возвещаемое ими, для их слушателей было равно самим апостолам, их словам и их глазам. У всех апостолов были схожие и святые судьбы. А вот в последующих поколениях массовых христиан все стало сложнее. И потому на наших сегодняшних собеседников давит горькая память о катастрофах в жизни самих христиан. Вспомним IV век. К власти в Римской империи пришел Юлиан, прозванный Отступником потому, что попытался вернуть язычество в качестве государственной религии. Когда он возобновил гонения на христиан, святой Григорий Богослов написал ему: «Всякое бывало в истории - у власти бывали мы, христиане, бывали вы, язычники. Но когда мы были у власти, разве мы преследовали хоть кого-то за то, что этот человек верит не так, как мы?» Удивительные слова! И мне очень стыдно и горько, что я не имею права повторить эти слова Григория Богослова спустя полтора тысячелетия.

Сегодня хватает людей с травматическим опытом церкви. Они знакомы не с апостолами, а с реальной пестротой церковной жизни и церковной истории. Именно потому сегодня не обойтись без миссионерского покаяния. Высокий стиль, глаголющий лишь о всенепременной и всецелой святости и правоте Церкви, скорее отчуждает людей, чем приближает.

«АиФ»: - Вот уже более 20 лет Церковь имеет возможность открыто говорить о вере. Почему же число россиян, которые посещают храм регулярно не больше 4%? Нет привычки?

А.К.: - Чтобы сократить разрыв между числом номинально крещеных и реально церковных людей, патриарх Кирилл инициировал очень важное изменение в жизни церкви: предложил отказаться от крестин просто за деньги. Обязал священников проводить с крещаемыми или их родителями беседы, рассказывая людям про Евангелие... Если это правило будет исполняемо, то число сознательных прихожан значительно вырастет. А если при таком сознательном воцерковлении объяснять людям, что они обретают в Церкви и права и обязанности, то перемены могут быть очень серьезны. Тогда станет возможно личное членство в приходской общине (сейчас такого нет). Станет возможно возрождение церковной десятины. А в этом случае станут возможны: выборность духовенства приходом, контроль мирян над приходским бюджетом, и как итог - финансовая независимость Церкви от спонсоров и государства…

«АиФ»: - Как вы считаете, кто ценнее для общества, Церкви и Бога: человек, живущий по заповедям, но в Храм не ходящий и даже может не крещеный, или молитвенник, который ворует, врет и жирует?

А.К.: - Ответ на это очень простой. Если бы эти хорошие люди не только делали хорошие дела, а кроме этого ходили бы в церковь, они наверняка стали бы еще лучше. А тот мерзавец, который ходит в храм, но при этом делает гадости, без походов в храм стал бы еще хуже …

«АиФ»: - Многие не ходят в церковь, столкнувшись со слишком большой обрядовой строгостью священников, с непримиримостью… А где же милосердие христианское?

А.К.: - Почти столетнее преобладание женщин в храмах не могло не сказаться на убеждениях духовенства. Женский взгляд на мир, как ни странно, более требователен, чем мужской.. Как-то моя двухлетняя внучка Катя проводя мне экскурсию в ванной комнате, пояснила: «Это Катин шамупунь… А это – мамин! его трогать нельзя!» Мальчик никогда так не скажет. Только девочка может с восторгом рассказывать, что именно ей запретили. И первая же девочка на земле - Ева - идет именно этим путем. Бог сказал – «не вкушайте от плода древа познания». Но жена, пересказывая Божью заповедь змею, тут же с радостью ее ужесточает – «даже не прикасайтесь к самому древу». Мало кто из современных священников воспитан в семинарии и мужских монастырях. По большей части опыт церковной жизни они впитывали от наших замечательных женщин прямо на приходе. Кстати, и сами женщины часто тянутся к наиболее требовательному и строгому пастырю… Ну а поскольку это гендерные черты, то вряд ли они исчезнут. Значит, надо просто терпеть друг друга. Те, кто возмущаются нетерпимостью наших прихожан или пастырей, сами делают это как раз нетерпимо.

«АиФ»: - Язык богослужений никто не понимает. Так, может, поступиться церковнославянским каким бы он не был старинным, красивым?

А.К.: - Бог знает все языки, и у Него точно нет претензий к языку Есенина и Бунина. Русская церковь совершает свою молитву на десятках языков – от немецкого до японского. Конечно, может и на русском. Это вопрос не богословия, а эстетики, пастырства, культуры…

Будь моя воля, я бы в крупных городах выделил по одной церкви для службы на русском современном языке. Хочешь - иди сюда. Или ты даже сюда не хочешь? Вот тогда и станет ясно, что совсем не «непонятность языка» удерживает людей вдали от храма. Ссылка на непонятность не более чем отмазка для собственной лени и просто греха.

«АиФ»: - Ну так что же, на ваш взгляд, стоит делать сегодня Церкви?

А.К.: - Это тот случай, что надо решать проблему не словами, а поступками. Очень важно показать людям, что церковь может давать, а не только брать. Надо дать обществу знак, что мы – сообщество открытое и дарящее. Среди таких шагов – публикация церковных бюджетов: куда и какие приходят средства (в том числе спонсорские), и на что они тратятся. Думаю, что негативных мифов от этого станет меньше. Да, начну с себя: моя зарплата как диакона в храме - шесть тысяч рублей; как профессора в Академии – десять тысяч, как преподавателя в МГУ – три тысячи. Наша с Вами беседа – бесплатна.

http://www.aif.ru/society/article/51894

Церковь в Троице Лыково

Thu, 10 May 2012 14:29:35 GMT

http://fotki.yandex.ru/tags/церковь/users/sergej-yuchkovskij/view/498010

Церковь плененная

Thu, 10 May 2012 03:59:08 GMT

2 июля 1941 года начальник полиции безопасности в СД Гейдрих рассылает секретные указания высшим немецким офицерам. Инструкции эти весьма подробны и касаются политики Германии на территории СССР. Положению Церкви под властью немцев посвящен отдельный параграф.

И вот что в нем говорилось: «Против устремлений православной церкви распространить свое влияние на массы ничего не предпринимать. Напротив, всячески содействовать им, причем изначально настаивать на принципе разделения церкви и государства и избегать единства церкви. Также не препятствовать образованию религиозных сект».

Эта директива полностью отражает взгляды Гитлера на религию, который желал, чтобы в каждой деревне «была своя секта, своя церковь». Внешне такая политика позволила бы фашистам выступать под флагом избавителей христианства от гнета большевиков. В пропагандистках материалах, выходивших на оккупированных территориях, открытие церкви преподносилось как грандиозное событие. 1 сентября 1941 года немецкий бюллетень ак описывал открытие смоленского кафедрального собора: «Полевой священник передал храм Господень, до того оскверненный большевиками, а теперь вновь устроенный русским населением.., Богослужение было проведено попом, который затаившись жил как каменщик… Верующие со всей преданностью выказывали благодарность немецким освободителям». Немецкое сообщение довольно точно передает состояние народа по случаю открытия храма. Уже несколько позднее участники знаменитой Псковской миссии рассказывали, с каким воодушевлением народ встречал каждый открытый храм, люди отдавали последнее, чтобы украсить церкви, священники не успевали крестить, исповедовать и венчать всех желающих. На первых порах люди действительно были благодарны немцам за открытие церквей. Лишь потом, когда оккупация стала реальностью, отношение к фашистам стало меняться, и постепенно религиозная политика рейха провалилась.

Кроме того, гитлеровский лозунг «каждой деревне свою церковь» лишал Церковь всякой возможности сохранить себя как организацию и объединять русских людей в условиях оккупации. Напротив, фашисты всячески играли на национальных чувствах разных народов и призывали их создавать карликовые церкви по национальному признаку. На первый взгляд это был беспроигрышный вариант – верующие ходили в храмы, а немцы получали подконтрольную карманную религиозную организацию.

Планам этим было не суждено осуществиться. Показная, но минимальная помощь немецких войск в открытии храмов быстро сошла на нет. Уже осенью 1941 года появились директивы, прямо запрещающие немецким солдатам и офицерам участвовать в богослужениях вместе с русскими. За шумихой пропагандистских статей об открытии храмов и горячей благодарности населения нельзя было скрыть очевидное: подавляющее большинство населения не стало сотрудничать с оккупантами даже после открытия храмов. Напротив, священники, служившие в храмах, часто помогали партизанам и осмеливались отказывать в погребении полицаям – добровольным помощникам фашистов из числа русских людей.

Стоит отметить, что неудачи немецкой религиозной политики в России были связаны и с позицией митрополита Сергия (Страгородского) и его ближайших сподвижников. Понимая всю сложность положения священников и мирян на оккупированной территории, церковные иерархи тем не менее призывали верующих не идти на прямое сотрудничество с фашистами: «всякий виновный в измене общецерковному делу и перешедший на сторону фашизма, как против Креста Господня, да числится отлученным, а епископ или клирик лишенным сана». Нужно сказать, что жесткие прещения, которые обещало клирикам это соборное постановление, принятое в сентябре 1943 года, не были массовыми. Во многих случаях было очень тяжело установить степень сотрудничества духовенства с немцами. Если священник говорил какие-то проповеди в присутствии немецких военных, то сложно судить насколько добровольными были его слова, прославляющие фюрера. Митрополит Сергий (Страгородский) как никто другой понимал степень несвободы Церкви, а потому Церковь обращалась к жителям оккупированных территорий со словами поддержки и любви. Митрополит Алексий (Симанский) посвятил этому Рождественское послание 1944 года: «Мне хочется не только приветствовать вас от всего сердца, но и утешить вас в вашей великой скорби – вас отторгнутых от родных, близких и любимых…Сами вы ежеминутно находитесь под страхом смерти, находясь во власти врага, надменного и беспощадного». Эти слова митрополита Алексия были проникнуты личной болью, поскольку большая часть его епархии находилась под властью врага, а сам он пережил в Ленинграде все ужасы блокады, постоянно служа в Никольском соборе. Нельзя сказать, что призывы митрополита Алексия остались без ответа – они давали людям надежду на освобождение, вселяли уверенность и показывали, что церковь помнит о них и молится.

Провал немецкой религиозной политики «разделяй и властвуй» был связан и с действиями самих фашистов, особенно в моменты отступления. Немцы грабили и уничтожали те же храмы, которые так торжественно передавались верующим в 1941-42 гг.
http://www.taday.ru/text/1606939.html

В канун Дня Победы Святейший Патриарх Кирилл возложил венок к могиле Неизвестного солдата у Кремлевс

Tue, 08 May 2012 18:23:26 GMT

Всех вас, дорогие владыки, отцы, братья, матушки, сестры, сердечно поздравляю с праздником Победы. Это великий праздник для всего нашего народа, потому что огромная жертва была принесена людьми. А жертву Господь принимает, особенно если она — за други своя. Дай нам Бог, вспоминая славные имена погибших, вознося память о героическом прошлом нашего народа, помнить и о том, что в любой исторический момент всякая жертва, которая приносится во благо ближних, за Отечество, угодна Господу. И наше с вами служение — дерзновенное, с полной отдачей сил — является нашим вкладом в устроение народной жизни на правильных духовных нравственных основах. Всех вас сердечно благодарю и еще раз поздравляю с праздником. Христос Воскресе! Воистину Воскресе!
http://www.patriarchia.ru/db/text/2207784.html

Донской монастырь

Tue, 08 May 2012 07:53:14 GMT

http://gexxx.livejournal.com/754519.html

"Нужно уметь слышать голос людей". Напутствие патриарха Кирилла президенту Путину.

Mon, 07 May 2012 18:49:59 GMT

высшей целью служения Президента является служение людям. Для того чтобы это служение было успешно, нужно уметь слышать голос людей. Это очень непростое искусство. Голос народа может заглушаться. Он может заглушаться голосами хорошо организованных групп людей или отдельных личностей, которые нередко готовы свое мнение отождествлять с мнением народа. Способность различать духов (см. 1 Кор. 12:10) и слышать голос народа — это залог успеха служения главы государства. Мы молились сегодня именно о том, чтобы Ваша близость к людям, Ваша способность слышать голос людей обострялась с каждым днем Вашего правления, принося несомненно пользу Отечеству нашему и всему народу нашему.
Кирилл, Патриарх Московский и всея Руси

Нелегкое время для о. Иеремии

Mon, 07 May 2012 13:26:49 GMT

Сейчас получил новое письмо от о. Иеремии, настоятеля единственного православного храма в Кот д'Ивуаре. Я писал о нем - его храм дважды подвергся нападению и ограблению, а в последний раз вооруженные бандиты даже похитили самого священника и угрожали убить, но потом отпустили. На те пожертвования, которые пришли из России, о. Иеремии удалось значительно повысить защищенность храма от нападений (укрепили и нарастили забор, поставили новые ворота, провели ограждение под электрическим напряжением). Благодаря пожертвованиям православных из Швейцарии смогли нанять двоих солдат для вооруженной охраны. На храм бандиты больше не нападали. Но 26 апреля напали на соседний дом, завязалась перестрелка, и один из солдат, охранявших храм, вмешался и помог отбить бандитское нападение. В ту же ночь, чуть позже, когда о. Иеремия, один из солдат и один его прихожанин выехали за ворота храма, они попали в засаду - бандиты расстреливали их машину в упор из автоматов. О. Иеремия смог прорваться и уехал. Ехали долго. Когда, наконец, остановились и вышли, то увидели, что вся машина изрешечена пулями, и при этом ни один из троих, находившихся в салоне не пострадал. О. Иеремия уверен, что это явное чудо.
Но при этом и хорошие новости есть - перед Пасхой приняли православное крещение еще двое котдивуарцев.
http://yurij-maximov.livejournal.com/343307.html

Вслушиваясь в историю

Mon, 07 May 2012 07:59:40 GMT

Какова должна быть общественная активность христиан в свете Евангелия? Какие цели должен — и какие не должен — ставить себе христианин в общественной жизни?

Размышляя над этим вопросом, важно обратиться к истории; Патриарх Кирилл именно это и делает. Для христиан история — не просто источник опыта; в ней таинственно совершается промысел Божий, являющий нам святых, которые даны нам как образцы для подражания.

Вглядываясь в историю Церкви, Патриарх обращается к опыту своего далёкого предшественника на патриаршей кафедре — святителя Гермогена, четырехсотлетие со дня мученической кончины которого мы все недавно вспоминали.

Какие уроки Патриарх предлагает нам извлечь из служения этого святого? На первый из них обратили внимание все — Церковь не может и не должна устраниться из общественной жизни; все мы, православные люди, несем ответственность перед Богом за нашу страну.

Есть те, кто хотели видеть Церковь “чисто духовной”. Для некоторых людей слово “духовный” означает, скрывать того не будем — “несуществующий”. “Церковь должна заниматься духовными вопросами” значит “Церковь не должна попадаться нам на глаза”. Это желание некоторых внешних людей вытолкнуть церковь из общественной жизни встречается с желанием некоторых христиан от нее уйти — превратив веру в такое благочестивое бомбоубежище от треволнений внешнего мира.

Это было бы неверно по ряду причин, первой из которых является заповедь Спасителя: “Итак идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святаго Духа, уча их соблюдать все, что Я повелел вам; и се, Я с вами во все дни до скончания века. Аминь. (Матф.28:19,20)”. Господь не сказал “прячьтесь”, он сказал “идите”. И Патриарх ясно обозначил этот момент — Церковь не будет прятаться. Христиане будут участвовать в общественной жизни.

Но как именно? На примере святителя Гермогена Патриарх обозначает и цели, и методы.

Патриарх Гермоген, прежде всего, стремился к сохранению Православия; во многом, благодаря его подвигу, свет Православной веры, пережив бури и опасности смутного времени, достиг до нас. Он отстаивал государственную независимость нашей страны, великое будущее нашего народа, которому угрожала опасность быть поглощенным — политически и культурно — более могущественными соседями. Он стремился к поддержанию гражданского мира и сохранению уз национальной и религиозной солидарности.

Очень важно и то, как он это делал — и на это тоже обращает наше внимание нынешний предстоятель нашей Церкви. Мы можем отметить, как в служении святого Гермогена несгибаемая твердость в действительно принципиальных вопросах сочеталась с трезвым реализмом.

Святитель поддерживал непопулярного царя Василия Шуйского “потому что легитимный царь был тогда единственной опорой в преодолении политического смятения боярской элиты”. Между вызывавшим массу нареканий царем и хаосом Святитель выбирал царя. Он исходил не из своего — или чье-либо еще — недовольства, но из блага страны.

Это очень важный урок для всех нас — вспомним, что люди имели основания быть недовольными в 1917 году, когда назревшая необходимость общественных перемен наложилась на измученность народа долгой войной. Режим Николая II, многим казавшийся таким прогнившим, таким тираническим, таким невыносимым в 1916 году, на фоне 1918 — и последующих лет — выглядел совсем по-другому.

Вся история учит тому, что ухудшить ситуацию можно очень быстро — а вот ее улучшение требует времени и кропотливой работы. И сегодня Церковь не спешит подхватывать крики “долой!”. Это вызывает раздражение у революционеров — но, всем нам лучше потерпеть раздражение революционеров, чем разрушение государства. И сегодня нам необходим трезвый реализм — хладнокровная оценка исторических обстоятельств и перспектив, готовность принять то, что невозможно изменить, мужество изменить то, что возможно, и мудрость отличать одно от другого.

Патриарх Кирилл также подчеркнул волю Святителя к поддержанию мира “Однако, отговаривая народ от мятежа, святитель не видел в оппозиционно настроенных москвичах врагов. Он понимал, что у людей есть основания для протеста, и перед лицом нависшей опасности стремился к национальному единению”. Святитель видел во всех своих ближних прежде всего, свою паству, а уже потом — приверженцев тех или иных политических партий.

От времен святителя Гермогена Патриарх перешел к нашей ситуации — “Мы снова видим враждебные действия, направленные на подрыв наших духовных ценностей, на ослабление государственности. Мы снова замечаем смятение в умах, отказ определенной части общества от собственного национального достоинства, поиск «спасителей» за пределами России. Как и прежде, противостоять этому может только единство российского общества, из которого нельзя исключать и власть”.

Национальное достоинство — это не превозношение над кем-то, но готовность принимать и ценить свою принадлежность к национальному телу, сознавать свою общность с согражданами, благодарность тем, кто до нас созидал нашу страну и ответственность перед нашими потомками, которым мы передадим ее в будущем. И “западники” и “славянофилы” XIX века были искренними патриотами, которые искали блага своей стране. “Западники” того времени подчеркивали принадлежность России к европейкой цивилизации и то полезное, чему русские люди могли бы научиться у западноевропейцев.

В наше время “западничество”, увы, означает нечто другое. Оно не связано с желанием научиться чему-то полезному — в соответствующих кругах, увы, не принято подражать религиозности и пламенному патриотизму американцев или британской верности традициям. Все что в них принято — это глубоко презирать Россию, ее людей, историю, культуру.

“Поиск «спасителей» за пределами России” всегда связан с отношением, которое сами иностранцы с удивлением отмечают как “ненависть к собственной культуре”. (Чего стоит один лексикон — “гетто русского языка” или “анчоусы”) С таким умонастроением невозможно принести пользу стране и людям, невозможно решить стоящие перед ней проблемы. Не стоит звать к больному врача, который его столь откровенно не любит.

Исцеление общественных язв под силу только тем, кто любит и ценит свою страну и своих сограждан. Благодарным наследникам ее истории и, более всего, ее веры. Трудясь над исцелением над преодолением общественных неустройств, следует ожидать сопротивления — и, собственно, мы его уже видим.

Патриарх Кирилл подчеркивает, что нас не должно это пугать: “Каким должен быть ответ? Пример Патриарха Гермогена оставляет нам единственно возможный выбор. Этот выбор — гражданское действие, которого мы не должны избегать и бояться. Не должно быть ни страха, ни сомнений на этом пути. Ибо защита своей паствы и созидание народной жизни на христианских началах является неизменным долгом нашей Церкви во все времена”.

В чем должна состоять общественная активность православных людей? У нее может быть очень много проявлений, и выступление Патриарха дает некоторые ориентиры — это поддержание гражданского мира, открытое свидетельство об истине — истине вероисповедной и истине нравственной, утверждение национального единства на фундаменте нашего общего исторического наследия. И более всего — открытая и бесстрашная проповедь евангельской Истины.

http://www.pravmir.ru/vslushivayas-v-istoriyu/

Сергей Худиев

Русской Православной Церкви передан древнейший на Руси список Иверской иконы Божией Матери

Mon, 07 May 2012 07:06:32 GMT

6 мая 2012 года, в день памяти святого великомученика Георгия Победоносца, в Московском Новодевичьем женском монастыре состоялась церемония передачи Русской Православной Церкви почитаемой Иверской иконы Божией Матери.
Древнейший на Руси список Иверского образа, принесенный с Афона в 1648 году (празднование 13/26 октября), с 1654 года на протяжении трех с половиной столетий пребывал в Новодевичьей обители. После закрытия монастыря икона хранилась в фондах Государственного Исторического музея.
http://www.patriarchia.ru/db/text/2204029.html

30 фотографий из жизни Церкви в Великую Отечественную войну

Fri, 04 May 2012 18:16:45 GMT

http://www.pravmir.ru/30-fotografij-iz-zhizni-cerkvi-v-velikuyu-otechestvennuyu/

Почему Россия не смогла «переварить» большевизм?

Fri, 04 May 2012 12:59:02 GMT

Немцы осудили фашизм, таким образом преодолев нацистское прошлое. Почему подобного не произошло с большевизмом в нашей стране? Почему нам не удалось его «переварить»? Закончился ли Советский Союз, или мы до сих пор продолжаем жить в той же самой системе, действующей по инерции? Эти вопросы мы задали протоиерею Максиму Первозванскому и профессору Санкт-Петербургской духовной академии, церковному историку отцу Георгию Митрофанову.
Главный редактор православного молодежного журнала «Наследник» протоиерей Максим ПЕРВОЗВАНСКИЙ: «Чем дольше мы будем вести эти разговоры, тем дольше будет продолжаться наше национальное унижение».
Сама постановка вопроса совершенно некорректна. Немцы осудили фашизм под мощнейшим внешним давлением. Германия проиграла Вторую мировую войну, и осуждение фашизма было условием капитуляции страны. Японцы, например, сдавались не так просто, и поэтому, несмотря на атомные бомбардировки, условием их капитуляции было неосуждение императора Хирохото, который был одним из инициаторов развязывания войны на Тихом океане и участия Японии во Второй мировой войне. Мы проиграли Третью мировую войну (она же «Холодная»), поэтому совершенно логично ставить вопрос об осуждении нашего прошлого в том или иной форме. И не случайно, что и вы задаете этот вопрос в канун девятого мая – дня празднования Великой Победы. Пересмотр старых побед, пересмотр истории – безусловно, важный момент как для победившей, так и для проигравшей стороны, поэтому каждый раз в районе девятого мая нам предлагается осудить свое прошлое или какую-то его часть. На самом деле, в прошлом практически каждого государства есть как светлые, так и темные стороны. Американцы, например, до сих пор не осудили ни атомные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки, ни ковровые бомбардировки в Европе, которыми уничтожались целые города.

Нужно понимать, что осознание факта поражения в Третьей мировой – одно из важнейших условий нашего национального возрождения. До тех пор, пока мы не осознаем, что произошел не просто некий абстрактный «развал Советского Союза», а поражение в войне, возрождения не будет. Была холодная война, которая, безусловно, и у нас и на Западе воспринималась как третья мировая. И Советский союз ее проиграл. Проиграл вчистую. Результатом этого поражения, как и результатом поражения в любой большой войне, явилась потеря громадной части территории. Если вы посмотрите – где сейчас находятся на западе границы РФ, то увидите, что они практически в точности совпадают с границей оккупации Германией Росии в 1918 и в 1942 году. На протяжении ХХ века Россия теряла свои территории по одной и той же линии. Сколько миллионов человек мы потеряли и продолжаем терять – говорить не стоит. Сколько экономического благосостояния наше государство и наши люди потеряли – тоже можно не говорить. Всем известные системные кризисы в образовании, в экономике, в медицине – во всем, являются следствием нашего поражения в войне. И в очередной раз публично осуждать темные стороны своего прошлого перед мировой общественностью, и перед самими собой – значит продолжать загонять самих себя в ощущение ни к чему не пригодных и никому не нужных людей.

Когда нация считает, что должна осудить какую-то часть своего прошлого, это всегда является признаком ее слабости и поражения. Никто ни перед кем не должен ничего в своей истории осуждать. Процесс покаяния в той или иной странице своей истории – это на самом деле глубоко интимный процесс для нации. И я не думаю, что у нас этот процесс не идет, процесс переосмысления, раскаяния в конкретных деяниях тем, кому надо в них раскаиваться. Так что я не считаю, что нам нужно что-то перед кем-то громко публично осуждать в своей истории. Думаю, что чем дольше мы будем вести эти разговоры, тем дольше будет продолжаться наше национальное унижение. А унижение, безусловно, продолжается.

А переосмысливать те или иные страницы своей истории, безусловно, можно и нужно. Но конкретные страницы, в конкретные моменты. И делать это нужно спокойно и не торопясь. Ни в коем случае нельзя делать из этого каких-то шумных политических акций или демонстративных жестов. Еще в 60 годах в Америке половина заведений была только для белых. В автобусах были двери и сидения только для белых. США что, каким-то образов в этом публично каются? Нет, они просто поменяли политику в этом направлении. Они сказали, что именно это было неправильно и у них сейчас, пожалуйста, президент-афроамериканец.

Что касается Советского союза, то мы живем в России. Советский Союз был продолжением исторической России. Безусловно, с целым рядом извращений, с ломкой собственной истории и традиции. Но, к счастью, мы продолжаем жить в России, которая была до 1918 года, и которая никуда не девалась между 1918 и 1991 годом. И которая, к сожалению, никак не оправится по настоящему после 1991. Мы жили в России, живем в России, и, Бог даст, будем жить здесь же.

Профессор СПбДА, кандидат философских наук и магистр богословия протоиерей Георгий Митрофанов: «Уровень укорененности христианской культуры у немцев оказался выше».
Способность немцев нравственно преодолеть нацистское наследие связана с тем, что не только уровень общей культуры, но и уровень укорененности христианской культуры оказался у немцев выше, чем у нас. То есть мы так и не научились подходить с христианскими критериями ни к собственному прошлому, ни к собственному настоящему. В отличие от немцев. Может быть, свой вклад внесло поражение Германии во Второй мировой войне. Но мы ведь тоже прошли через поражение! Потому что, разгромив фашизм, который мог уничтожить Россию, мы не смогли разгромить коммунизм, который продолжал уничтожать ее. Потому я нас победителями считать не могу. Мы тоже потерпели поражение. Но -- не смогли извлечь из него соответствующих уроков. Видимо, коммунизм для нашей страны оказался более органичным и близким, чем нацизм для немцев. Почему? Видимо, мера нашей воцерковленности оказалась меньше. Христианские начала не так глубоко проникли в нашу духовно-историческую жизнь, как они проникли в немецкую. Поэтому и богоборческий коммунизм оказался для нас более приемлем, более близок, чем неоязыческий нацизм для немцев. Чтобы «переварить» большевизм нам, как я уже сказал, не хватает укорененности в христианской традиции. Очень часто в нашей церковной жизни христианскую веру подавляет православная идеология. Об опасности этого явления говорил отец Александр Шмеман, и это -- одна из главных опасностей современной России. Поэтому, например, у нас возможен православный сталинизм. Не существует в Германии католического нацизма. А православный сталинизм -- существует.

Я думаю, что мы живем на территории не постсоветской а построссийской России. Эпоха той России, которая существовала на протяжении многих веков – завершилась. Коммунистический период разорвал органичную связь нашей истории. И сейчас на наших глазах происходит рождение новой страны, в которой будут доминировать элементы советские и страны третьего мира, прикрытые внешними атрибутами московской Руси и, частично, Российской империи. На наших глазах рождается новая страна, в которой произошло смешение разных стилей, разных традиций Русской истории, но доминирующим, к сожалению, остается элемент советский.

http://www.nsad.ru/index.php?issue=13§ion=10014&article=2246

Технология лжи

Fri, 04 May 2012 08:12:16 GMT

В храме Христа Спасителя устроили танцы под Rasputin

3 мая в блогах появилась видеозапись выступления в одном из помещений храма Христа Спасителя некоего музыкального коллектива и его многочисленной подтанцовки. На видеозаписи исполняется песня, которую вряд ли можно назвать благочестивой и уместной для исполнения в подобном месте: эта композиция Rasputin, исполнявшаяся некогда популярной группой Boney M.

Судя по ряду характерных деталей интерьера, мероприятие проходило в Зале церковных соборов. По некоторым данным, 1 мая зал был арендован для проведения «частного мероприятия». На сайте ХХС сказано, что этот зал «предназначен для заседаний Поместных и Архиерейских Соборов, и, по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси, для проведения светских мероприятий». Надо полагать, что поскольку этот концерт состоялся, патриарх благословил его проведение.

«Зал Церковных Соборов — многофункциональный, оснащенный современной акустической аппаратурой, рассчитан на 1250 мест. В Зале Церковных Соборов проходят концерты церковных хоров, симфонической музыки, фольклорных коллективов, различные фестивали, торжественные акты, конференции, заседания», — сказано на сайте ХХС.

Коммерческое управление Фонда Храма Христа Спасителя, предлагая арендовать зал, особо обращает внимание на внутреннее убранство этого помещения. «Зал имеет уникальное архитектурно-художественное решение, посетители поражаются великолепием его убранства: удивительной росписью, искусной флорентийской мозаикой. Центральная композиция мозаики – «Сошествие Святого Духа на Апостолов», слева и справа от нее – «Град Небесный» и «Град Земной». На четырех круглых колоннах изображения святых собирателей, устроителей, просветителей и заступников Земли русской», — рассказывается на сайте.

Стоит заметить, что короткое выступление участниц панк-группы «Pussy Riot», которое они устроили в храме Христа Спасителя в феврале, подверглось публичному осуждению со стороны православного сообщества. Руководство РПЦ и значительная часть верующих потребовала наказания феминисток. Так, патриарх Кирилл назвал «концерт» девушек, во время которого они просили Богородицу «прогнать Путина», актом «кощунства и духовного злодейства», а протоиерей Всеволод Чаплин считает их выступление «служением темным силам».http://www.ridus.ru/news/31217/

Тут есть два важных момента. Первое. Нас стараются убедить что хулиганство Пусси и концерт в Зале Соборов прошли в одном и том же месте. Когда указываешь что это два разных помещения - делаются круглые глаза и заявляется что все это одно и то же. Но во всем комплексе помещений освящались как храмы только два - Храм Христа Спасителя и храм Преображения. Все остальное по церковным канонам и восприятию церковного человека отстоит от храма очень далеко. И никаких концертов в освященном храме не проводится и проводится не может. Равно как и в зале Церковных соборов не может проходить Литургия. Это попытка навязать нам то представление о Храме какое было у Пусси Риотс в момент совершения хулиганства и заставить нас отказаться от церковной трактовки разграничения храмового и нехрамового помещения.
Второй момент. Патриарх благословил. Представляется патриарх лично читающий программки концертов и утверждающий все мероприятия. На самом деле патриарх Алексий II еще в 90-х годах благословил использовать зал Церковных соборов под светские мероприятия. И все. Характерно здесь представление о патриархе как о черном властелине напрямую организующем все моменты околоцерковной жизни.

Напряжение

Thu, 03 May 2012 15:43:52 GMT

http://photopolygon.com/photo-reports/details/25835?from=slice

Патриарх Кирилл отвергает призывы к невмешательству Церкви в "дела мирские"

Thu, 03 May 2012 11:43:18 GMT

Москва. 3 мая. ИНТЕРФАКС - Русская православная церковь и страна сегодня стоят перед теми же вызовами, что и в Смутное время, считает патриарх Московский и всея Руси Кирилл.

"Уроки Смутного времени и его преодоления актуальны в наши дни, когда Россия подвергается похожим соблазнам и принимает соответствующие вызовы. Мы снова видим враждебные действия, направленные на подрыв наших духовных ценностей, ослабление государственности, мы снова замечаем смятение в умах, отказ определенной части общества от собственного национального достоинства, поиск спасителей за пределами России", - сказал патриарх в четверг на слушаниях Всемирного русского народного собора в Москве.

По его словам, как и прежде, противостоять этому может "только единство российского общества, из которого нельзя исключать и власть".

"Это единство должно быть основано на верности нашим духовным и нравственным традициям, а значит, на Русскую церковь возлагается особая ответственность. Церковь не существует изолированно от народа, ведь православие - душа России, а разделение души и тела в нашем земном мире означает смерть", - подчеркнул патриарх.

"Сейчас, как и четыреста лет назад, от нас вновь требуют, чтобы мы не вмешивались в дела мирские. Нам говорят: не лезьте в общество со своей верой, этикой, культурой. Нам предлагают замкнуться в себе, якобы предостерегая от обмирщения. Нас предупреждают, что если мы не замолчим, то нам будет хуже, что в этом случае наши храмы будут осквернены, а иконы поруганы", - сказал он.

Как отметил предстоятель, пример патриарха Гермогена, которому были посвящены соборные слушания, оставляет Церкви единственно возможный выбор.

"Этот выбор - гражданское действие, которого мы не должны избегать и бояться. Не должно быть ни страха, ни сомнений на этом пути, ибо защита своей паствы и созидание народной жизни на христианских началах являются неизменным долгом нашей Церкви во все времена. И в мирные тихие дни, и в дни решающего исторического выбора Русская церковь всегда была и будет со своим народом", - подчеркнул он.

Предстоятель напомнил, что и к патриарху Гермогену в Смутное время слуги интервентов приступали со словами: "Почто вмешиваешься в дела мирские? Твое дело за Церковью смотреть". Однако, продолжил он, Русская церковь "исполнила свой христианский долг, призвала и привела к спасению Отечества", и это урок "для нас и для всех поколений православных людей".

Патриарх Кирилл также посетовал, что имена тех, кто послужил спасению страны в Смутное время, "практически изглажены из народной памяти".

"Это время явило нам великих христианских подвижников и безвестных героев русского сопротивления: заточенных в узах патриархов Иова и Гермогена, переживших многомесячную осаду келаря Троице-Сергиевой лавры Авраамия Палицына, архиепископа Смоленского Сергия, замученного интервентами епископа Тверского Феоктиста, претерпевшего пытки епископа Коломенского Иосифа. Кто из соотечественников, даже среди интеллигенции, кроме историков-специалистов, знает сегодня эти имена и вспоминает этих героев?" - спросил он.

Как подчеркнул патриарх, именно Церковь в Смуту стала "главным интегрирующим фактором русского общества", а Троице-Сергиева лавра превратилась в крупнейший в стране центр помощи раненым и больным, "своего рода главный военный госпиталь". На протяжении 1611 года на исцелении в обители находилось более 10 тыс. человек.

Он напомнил, что именно патриарх Иов предупредил народ об угрозе Смуты в случае изгнания государя и возведения на престол авантюриста, он первым назвал Лжедмитрия самозванцем и предал вождей переворота анафеме.
http://www.interfax-religion.ru/orthodoxy/?act=news&div=45384