Десять Слов (decalog) wrote,
Десять Слов
decalog

В чем эксклюзивность Православия

Владимир Легойда о смешении религий, договорной морали и о том, что такое грех

Далай-лама в своем обращении призвал верующее население планеты задуматься о духовности вне религии. Тибетский лидер заявил, что основополагающая этика в религии больше не выполняет своей функции. Председатель Синодального информационного отдела Русской православной церкви, профессор МГИМО Владимир Легойда рассказал о своем отношении к позиции далай-ламы и о том, почему Православие не стоит списывать со счетов.

В обращении далай-ламы я не нашел ни призыва отречься от религий, ни призыва к их смешению. Не знаю, это ли имеет в виду духовный лидер Тибета или нет, но возможный вывод из его обращения следующий: представления о нравственности и в каком-то смысле духовности не сводятся к существующим религиям. Пожалуй, что так.

С духовностью, конечно, сложнее. Часто говорят «духовность, духовная культура», имея в виду, например, классическую музыку. Но в религиозной системе координат данная терминология будет иметь иной смысл. Здесь «духовное» — совсем не то же самое, что и «очень-очень душевное». А музыкальная культура относится именно к сфере душевного, то есть связанного прежде всего с непосредственным восприятием человеческой душой музыки как таковой. Тогда как духовное — это всегда особая связь с Богом, прорыв «по ту сторону» культуры. Это уже не «предчувствие» чего-то великого, а непосредственное присутствие, предстояние перед Божественным. Стихи — душевное, молитва — духовное. Религиозные стихи, кстати сказать, явление более душевное, нежели духовное. Хотя для умеющего вслушаться в богослужебные тексты молитв и церковных песнопений открывается удивительная красота слова и совершенно другая поэзия. Просто другая.

Исторически внерелигиозных моральных систем не было, как не было внерелигиозных культур. То есть культура человечества генетически произрастает из религиозной культуры. Сегодня вряд ли кто-то из ученых-гуманитариев будет спорить с тем, что дорелигиозных стадий развития человечества просто не существовало.

Культура как таковая и логически, и исторически, и семантически вытекает из религии. Культура и культ — от одного латинского корня. Более того, если проводить этимологический разбор, открывается еще одна примечательная особенность. Корень этого слова уходит в праиндоевропейское понятие «кружить», «вращаться», то есть настоящая культура имеет некий центр, какое-то глубинное сосредоточение, вокруг которого и «кружится». В случае с религией здесь все понятно: любая религия по своей природе циклична — она «вращается» вокруг священного и, таким образом, постоянно «возделывает», «окультуривает» человеческие души. Для христианства это цикличность всего богослужебного года, в центре которого — Воскресение Христа, Пасха. Нравственность, мораль как особая категория человеческого общежития тоже органически, генетически связана с религией. Это первый важный тезис.

Второй тезис: внерелигиозная мораль, конечно, существует, но она всегда конвенциональна. Почему я не могу вас убить? Потому что мы договорились. По тем или иным причинам, но пришли к такому соглашению: мол, нехорошо, не стоит. Но как только мы говорим «нехорошо», возникает не только вопрос крошки сына к отцу (что такое хорошо и что такое плохо), но и существенное уточнение: а почему, собственно, это хорошо или, напротив, нет? Религия дает положительное обоснование нравственности. Внерелигиозное обоснование нравственности всегда договорное. Любая религия это всегда обосновывает. И заметьте, в подавляющем большинстве религии всегда сходятся в самих заповедях, а вот в обоснованиях их расходятся.

Культура, выросшая из религии и морали, постепенно секуляризуется, то есть стремится освободиться от религии. И на этом пути очень часто культура теряет ориентиры, отказывается от нравственного измерения. Как минимум теряет безусловность нравственных категорий в угоду моральному релятивизму.
О том, что такое грех

Слово, которое на русский язык с греческого переводится как «грех», в греческом означает «промах». Грешник — тот, кто промахивается, и результат этой ошибки глубоко драматичен. В восточнохристианской (православной) традиции грех понимается прежде всего как болезнь, как ущерб, который человек сам себе наносит, а не только как преступление. Христос — Врач, пришедший в этот мир, чтобы исцелять эти раны человеческих душ.

Еще немного о словах далай-ламы. Существует классическая ошибка — на обывательском уровне — отождествлять религию и мораль. Почему ошибка?

Представьте человека на необитаемом острове: ему не нужно быть нравственным, он в принципе не может совершать безнравственные поступки. Но отношения с Богом у него все равно могут быть. Поэтому религия шире и глубже, чем нравственность. Нравственность обосновывается религией, но религия не сводится к нравственности.

Заповеди никогда, по крайней мере в христианстве, не являлись целью. В том числе и потому, что грех — это категория не нравственная в христианстве, но онтологическая.

Первородный грех — это не про плод, который съели, а их потом из сада выгнали. Это вселенская катастрофа, изменившая первоначальный порядок вещей, правильный, хороший порядок («И увидел Бог, что это хорошо»). Человек сначала был создан в одном состоянии, он непосредственно находился в ситуации Богообщения, а потом произошла катастрофа, которая отразилась на отношениях человека с Богом. Человек вдруг попытался скрыться от Бога, стал Его бояться, так как не смог, совершив грех, стоять перед Богом как раньше — в детской простоте и доверии. И отношения человека с человеком тоже изменились: когда Адам и Ева нарушили заповедь, как сказано в Книге Бытия, они «увидели, что наги, и устыдились». То есть первые люди, созданные из одного тела, одной плоти, вдруг увидели друг в друге чужого — отдельное существо, в чем-то даже противостоящее себе.

Человек стал другим. И эта катастрофа поразила не только человека — она задела и его отношения с миром дикой природы. Почему святые часто на иконах, например, Серафим Саровский, Сергий Радонежский, изображаются с медведями? Потому что они достигли успехов в приручении диких животных? Вовсе нет: просто их святость была очевидна даже для животного мира, и дикие звери принимали как должное эту свойственную человеку власть над всем творением — власть, утраченную в грехопадении. В иконописи это символ того, что святость есть возвращение в первозданное состояние, преодоление греха, когда уничтоженная гармония сотворенного космоса восстанавливается. Об этом и все христианство — о созидании нового человека, по образу Нового Адама — Христа.
Tags: .I. религия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment