Десять Слов (decalog) wrote,
Десять Слов
decalog

Доктрина высокоточных фантазий

5 февраля президент Медведев подписал давно и тщательно готовившийся документ — «Военную доктрину Российской Федерации».
Всё было бы замечательно, но уже на следующий день последовал окрик с берегов Атлантики: генсек блока НАТО заявил, что новая российская доктрина «не отражает реальности».
Вскоре к нему присоединилась и госпожа Олбрайт. «Старуха Шапокляк» американской политики сказала, что российская доктрина «устарела»: Запад более не опасается российского удара. Почему из этого следует, что и Россия не должна опасаться удара со стороны НАТО, многократно превосходящего Россию по военной мощи, она, впрочем, не объяснила...

Недовольная реакция западных стран на новую российскую военную доктрину, казалось бы, должна нам подсказывать, что Россия на правильном пути. Однако не всё так просто.  Здравые положения в этом документе перемежаются с достаточно спорными.

В части, посвященной спектру военных угроз, всё очень ясно и понятно. Например, из 11 перечисленных пунктов военных опасностей 8 относятся непосредственно к странам западного блока, включая Японию (территориальные претензии) и Грузию, один — к Израилю, и только два могут быть соотнесены с активностью международного терроризма и экстремистских исламских государств. Таким образом, впервые со времён распада СССР российским военным чётко и недвусмысленно назвали наиболее сильного, а значит — опасного противника, что является, несомненно, положительным аспектом принятого документа. Теперь личный состав вооруженных сил сможет более ясно осознавать цели и задачи военного строительства и программ подготовки.

Впервые со времён распада СССР российским военным чётко назвали наиболее сильного и опасного, противника

Другие пункты доктрины менее понятны. Во-первых, и самое примечательное, что обнаружили практически все комментаторы, — это отсутствие в тексте Доктрины положения о превентивном ядерном ударе. О том, что Доктрина будет содержать такое положение, ранее заявлял секретарь российского совбеза Патрушев. Теперь исчезновение этого пункта из документа выглядит как уступка в ответ на нажим западных государств, которым было из-за чего беспокоиться: ведь если возможный конфликт между НАТО и Россией с самого начала принимал бы характер ядерного, огромное преимущество НАТО в обычных вооружениях нивелировалось бы.

Напомним, что Россия обладает потенциалом тактического ядерного оружия в разы большим, чем страны НАТО в Европе (в основном  это американское ядерное оружие в Германии и Турции). Таким образом, одной строкой Доктрины обнулялись бы триллионные натовские вложения в создание превосходящего потенциала обычного и высокоточного оружия. Естественно, западные союзники, и прежде всего США, сделали всё, чтобы не допустить подобного развития событий, и можно только представить себе степень давления, которое оказывалось на российское руководство за кулисами именно по данному пункту. Признаком такого давления является недавний демарш европейских стран с призывом к России полностью отказаться от тактического ядерного оружия.

При чтении Доктрины очевидно, что различные силы вносили каждая совершенно различный вектор. Стремление военных сформулировать более четко свои задачи сочеталось с попытками политиков понравиться европейским партнерам. В итоге документ, составлявшийся путём длительного согласования военных, политических и академических структур, получился пёстрым и слабосогласованным в своих положениях.

Действительно, если российское руководство принятием новой доктрины хотело всерьёз продемонстрировать свою твердость, следовало бы идти до конца, и описать, как именно Москва собирается в случае чего отражать угрозы своей безопасности. Но получилось иначе: Москва продолжает «задираться» к НАТО, однако при этом всячески демонстрирует свою неготовность драться по-настоящему, с применением наиболее эффективных (ядерных) средств поражения. Что может быть лучшим поводом для НАТО к ещё более высокомерному поведению на российских границах? По-идее, военная доктрина, как открытый политический документ, должна способствовать сдерживанию потенциального противника, а не провоцированию его на новые авантюры. Но, как видим, принятый текст доктрины эту функцию выполняет с трудом.

Впрочем, вместо положения об упреждающем ядерном ударе в текст Доктрины кое-что внесено взамен. Мало кто из комментаторов обратил внимание на туманную фразу, стоящую рядом с положением о принципах применения ядерного оружия:

«В рамках выполнения мероприятий стратегического сдерживания силового характера Российской Федерацией предусматривается применение высокоточного оружия».

Это может означать только то, что в случае возникновения угрозы войны с крупным государством, обладающим ядерным оружием, таким, например, как США или Китай, Россия готова в упреждающем порядке нанести удар по носителям ядерного оружия противника с применением высокоточных боеприпасов в неядерном оснащении. Толковать сказанное как-либо иначе затруднительно.

Российской Федерацией предусматривается применение высокоточного оружия

Другими словами, Россия по-прежнему готова на упреждающий удар, но предпочитает наносить такие удары высокоточным оружием. Нетрудно заметить, что в данном случае российская военная доктрина копирует американские стратегические принципы военной политики. Там тоже в открытых частях документов о принципах военной стратегии нет заявлений о возможности упреждающих ядерных ударов. Вместо этого говорится об упреждающих действиях с применением спецназа, высокоточного оружия, беспилотников и других высокотехнологических средств огневого воздействия.

Будучи открытым документом, любая открытая военная доктрина неизбежно содержит и пропагандистские компоненты. С другой стороны, не обо всём, что касается принципов строительства ВС и их применения, стоит заявлять открыто. Ранее в своих статьях, посвященных военно-политическим стратегиям, мы уже высказывали мысль, что российская военная доктрина так же, как и соответствующие американские документы, должна содержать закрытые положения. Задачи психологического сдерживания и оформления реальной военной политики — слишком разнятся между собой, чтобы их можно было выразить одним открытым документом без опасности дать противнику в руки дополнительные карты.

И вот, как стало известно СМИ, параллельно с подписанием «Военной Доктрины» президент Российской Федерации подписал и закрытый документ под названием «Основы государственной политики в области ядерного сдерживания до 2020 года», где, по-видимому, действительные принципы применения Россией ядерного оружия раскрываются более предметно.

Но наряду с этим налицо сдвиг в военном мышлении руководства России от ядерного сдерживания в сторону высокотехнологических видов оружия. Само по себе это может быть и неплохо, но только если речь идет о посильной задаче, а не об очередном перегибе и кампанейщине, — до следующего разворота политики в обратную сторону. Ставка на высокоточное оружие выглядит на первый взгляд весьма здраво. Однако для того, чтобы реализовать такую стратегию, России понадобилось бы иметь десятки тысяч высокоточных боезарядов на тысячах носителей: малозаметных самолетах, подводных лодках с крылатыми ракетами, оперативно-тактических ракетах и ударных беспилотниках дальнего действия. Создать подобные силы российский ВПК на данный момент не в состоянии. Для этого нужны массивные вложения и, конечно, время.

Напомним, что даже на пике нефтяного бума российская военная промышленность производила в год от считанных экземпляров до десятков  единиц высокоточного оружия. Рассчитывать на то, что теперь по мановению волшебной палочки его будет производиться хотя бы по несколько тысяч в год, было бы наивно. Кроме того, лишь считанные десятки самолетов ВВС России способны нести современные системы высокоточного оружия без глубокой модернизации. Скорость модернизации российской авиатехники советского производства и даже более новой техники, которая успела поступить в части в начале 90-х, не превышает считанных десятков единиц в год. Это — при потребности в несколько сотен как минимум, если мы хотим достичь значительного потенциала высокоточного оружия в обозримом будущем.

Считанные десятки самолетов ВВС России способны нести  системы высокоточного оружия без глубокой модернизации

Следует также учитывать, что стоимость системы высокоточного оружия, способной к упреждающему удару, может быть не ниже соответствующей системы на основе ядерных боеголовок средней и пониженной мощности. Ведь высокая точность требует более дорогих систем наведения. Подвижным целям противника гораздо легче выйти из зоны обстрела российских высокоточных систем, нежели из зоны обстрела спецбоеприпасами, что снижает эффективность первых. Системы высокоточного оружия также более уязвимы к мерам электронно-оптического противодействия, в котором технологическое превосходство США особенно заметно. Напомним, что речь идет о «соревновании щита и меча» с группой государств, многократно превосходящих Россию по совокупному валовому продукту и ушедших далеко вперед в разработке средств высокоточного нападения. Наоборот, системы наведения тактических ядерных боеприпасов могут быть основаны на высокоточных российских лазерных гироскопах, иммунных к любому помеховому воздействию противника.

Также неясно, как последний доктринальный разворот от ядерного сдерживания к «высокоточному» согласуется с недавно сделанными акцентами на развитие ядерных сил? В частности, как видимый уклон в сторону зеркального повторения американской «высокоточной» стратегии соотносится с заявлениями об упоре на финансирование стратегических сил сдерживания и с прошлыми заявлением министра обороны о намерении и далее сокращать число офицеров ВС? Ведь с опорой на высокоточные средства поражения российская армия не может стать компактной — для управления системами высокоточного оружия нужен более многочисленный и при этом более  квалифицированный персонал, чем для управления тактическим ЯО. Пугает и та решительность, с которой в очередной раз делаются ничем не подкрепленные заявления.

А следующие пункты, посвященные вопросам мобилизационной готовности, вообще могут вызвать дрожь, поскольку подтверждают опасения, что российское руководство по-прежнему собирается воевать на своей собственной территории. Каким же образом? Вероятно, заманивая врага поглубже внутрь страны и рассчитывая на действия «народных мстителей»:

34. Выполнение основной задачи строительства и развития Вооруженных сил и других войск достигается путем:

е) поддержания мобилизационной базы в состоянии, обеспечивающем проведение мобилизационного и стратегического развертывания Вооруженных сил и других войск;

ж) создания сил гражданской обороны постоянной готовности, способных выполнять свои функции в мирное время, в период непосредственной угрозы агрессии и в военное время;

В то же время в принятой доктрине нет никаких указаний на то, что враг будет бит быстро беспощадно, в своём собственном логове ещё до того, как посмеет поднять на Россию свою лапу. Наоборот: как и пятьдесят лет назад, народу намекают, что надо опять готовиться к массовому самопожертвованию, рыть окопы и убежища, делать запасы. Но тогда непонятно, зачем совсем недавно в ходе организационной реформы упразднили кадрированные дивизии, которые и должны были составлять костяк мобилизационного резерва сухопутных войск? Не потому ли, что решили отказаться от дорогостоящего и неадекватного современному соотношению сил принципа мобилизации массовой армии? В общем, иногда создаётся впечатление, что при написании документа левая рука не знала, что делает правая.

В доктрине нет указаний на то, что враг будет бит в своём логове ещё до того, как посмеет поднять на Россию свою лапу

Совсем недавно, проводя очередное заседание комиссии по модернизации, президент России заявил, что он не приемлет подхода, при котором ради, дословно, «инвестиционного и инновационного рая» пришлось бы отказаться от развития Вооружённых сил:

«Я надеюсь, что мы сможем разрешить те фундаментальные задачи, которые стоят перед нашей страной по модернизации и технологическому обновлению экономики за счет того, что создадим равномерную систему стимулов и при этом не будем отказываться от приобретения броненосцев, которые тоже необходимы для нашей экономики», — сказал Медведев.

Как сообщают информагентства, это было сказано в ответ на реплику министра финансов, который привел слова министра царского правительства Витте. Последний, в свою очередь, писал в своём дневнике: «Сегодня я снял деньги с броненосца и отдал их на учреждение технологического института». Очевидно, намерения Витте были благородными. Но давайте вспомним, что произошло с Россией через некоторое время: страна неудачно вступила в мировую войну, в ней произошла катастрофическая революция, распад и гражданская война. Одной из причин было как раз то, что армия оказалась слабовооружённой, слабоподготовленной, а транспортная и другая инфраструктура — недоразвитой. Вот и выходит, что Витте, если бы он дожил до революции, возможно, совсем по-другому оценил бы собственные действия на посту министра. Но современному министру финансов это невдомёк. Хотя, казалось бы, с высоты знаний обо всём, что произошло с Россией в ХХ веке, ничего не мешает мыслить в категориях XXI века, а не застревать на рубеже XIX-го и ХХ-го.

Расходы на оборону — это не некая «обуза», которую правительство несёт, поскольку не может оставить семьи военнослужащих без пропитания. Вложения в оборону сродни страхованию здоровья нации. Как известно, наиболее уважающие себя, сильные и, как следствие, уважаемые в мире нации тратят на оборону наибольший объём средств. Точно таким образом наиболее развитые мировые нации в наибольшей степени заботятся об общественном здоровье. Граждане развитых стран готовы платить наибольшие взносы за медицинскую страховку. В то же время примитивные народы согласны тратить на сохранение своего здоровья минимум, зато с готовностью продают своих жён и детей за бусы и «огненную воду», — что и приводит их к закономерному вымиранию. Таким же образом обстоит дело и со страхованием государства против военных угроз: бухгалтерское жлобство тут совершенно неуместно. Можно выразиться и более сильно: министр финансов ставит в один ряд палец и божий дар, предлагая отрезать на выбор: либо одно, либо другое. А стране нужно и то, и другое.

Вложения в оборону сродни страхованию здоровья нации

Однако все должно делаться разумно, и поскольку ядерное оружие является на сегодняшний день наиболее эффективным по соотношению цена-эффективность средством уничтожения, следовало бы делать ставку на его всестороннее развитие и применение на самом раннем этапе военных конфликтов. Но пока получается, что решительный доктринальный поворот от ядерного сдерживания в сторону высокоточного оружия в российских условиях либо может оказаться не подкрепленным материально, либо рискует вызвать истощение экономики. Учитывая вышесказанное, трудно относиться к принятой военной доктрине иначе, чем к очередному «переходному документу», текст которого, будем надеяться, трансформируется в нечто более удобоваримое уже в недалёком будущем. Игорь ДЖАДАН
Tags: .III. политика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments