Десять Слов (decalog) wrote,
Десять Слов
decalog

Рагу из Жар-Птицы, или притча о ножницах

Читаю книжку известной американки Сюзанны Масси "Земля Жар-Птицы". Как пишут в аннотациях "эта книга, вышедшая в 80-е, прекратила холодную войну".

Книга представляет из себя очерки о России и русской культуре для американцев. Россия должна предстать красивой, яркой, сказочной, доброй, гламурной страной. И, в общем и целом, автору это удается. Хотя и не без клюквы, конечно. Особенно я офигел, когда она написала, что Иван Грозный в 1571 году "завоевал Новгород и перевел в Москву ганзейских купцов". А чем ближе к революции, тем громче хруст французской булки.

Однако вот что интересно. Всё хорошее, что автор может сказать о России, особенно о Московской Руси, изготовлено в технологи ориенталистского дискурса прямо по Э. Саиду.

Россия - это страна роскоши и блеска, русские - это люди простые, добрые и смирные. По сути Россия Масси - это такая Индия ориенталистов. О которой, заметим, многие ориенталисты писали с искренней любовью...

И вот тут, на самом деле, стновится понятны истоки европейской русофобии. Она как раз в том и состоит, что реальная Россия оказывается не ориентализируемым объектом.

То есть описательная матрица прилаживается на раз - Россия в книге Масси действительно весьма роскошна и ориенталистична. Достаточно описать сокровища и пиры Ивана Грозного, царские выходы Алексея Михайловича, любовников Екатерины, а также цыганок с балеринами.

Но... Никак не прилаживается конечный вывод, ради которого ориенталистский дискурс и выстраивается. А именно, что рядом с этой роскошной восточной красавицей должен оказаться простой западный парень, без выкрутас, зато с руками и головой, который ее поимеет и пристроит к делу (тема "женской природы России" - стопроцентный маркер ориенталистского дискурса проводится в книжке настойчиво).

Каждый раз, когда парень начинает прилаживаться, Россия оказывается бабой с яйцами. Или, того хуже, мужиком с йухом.

Выясняется, что
а. русские управляют собой сами, делают это по западным меркам плохо, но все равно ("как собаки на сене") предпочитают заниматься своими делами самостоятельно,

б. русские предпочитают управлять сами не только собой, но и другими, и имеют на сей счет разные технические ухищрения и нечеловеческую энергию ("русский империализм", который чудовищно раздражает европейцев, поскольку никакого империализма кроме европейского быть не должно),

в. время от времени русские применяют чудовищные и аморальные трюки (Potemkenskie derevny), для того, чтобы доказать, что их техника ничем не хуже европейской, то они выпускают завернутых в фольгу медведей, которых выдают за танки Т-34, то используют огнедышащих драконов, которых они выдают за реактивные минометы, то прыжки миллионов зеков имитируют испытание атомной бомбы, то делают вид, что они запустили человека в космос,

г. испытывая полагающийся всем восточным народам восторженный интерес к Западу, русские испытывают его как-то неправильно, - они воображают себя равными европейцам и все время пытаются что-то стащить и приладить к своим варварским изобретениям. Даже умирающий русский - все равно шпион, который старается доложить: "- Скажите государю, что у англичан ружья кирпичом не чистят".

Это неправильное поведение правильно описываемого ориентального объекта вызывает крайнее раздражение, которое и порождает западную русофобию, так непохожую ни на китаефобию, ни на исламофобию, ни на индофобию.

Я бы даже сказал так, что не исключаю, что в последнее время западники научились тормозить развитие русских, подкидывая нам порченные образцы, с тем, чтобы у нас пропало всякое желание разбираться и прилаживать. К примеру, именно так получилось с демократией. Совершенно очевидно, что в демократии как социальной технологии есть свои очень сильные стороны. И демократическая, или демократизированная в некоторых институтах, Россия, была бы штукой посильнее Фауста Гете.

В результате хотевшим демократии русским именно западная агентура, то есть ровно те лица и структуры, которые к тому моменту уже взасос служили внешним хозяевам, внедрили настолько тошнотворный образец демократии, что мы до сих пор не преодолели естественного отвращения и брезгливости.

Впрочем, в последнее время у нас всё больше развивается антиориенталистское мышление. Тоже не то чтобы сказать, чтобы правильное. А именно всё то, что нравится европейцам в качестве особенностей русского стиля, образа жизни и цивилизации, начинает расцениваться нами нарочито низко.

Пишет та же Масси о "русском смирении, терпении, кротости, скромности и особой русской духовности" и мы начинаем считать, что правильный пацан должен быть горделив, нетерпелив, агрессивен, хвастлив и на всю русскую духовность класть с приобором. Если ориентализирующему европейцу нравятся какие-то элементы русской культуры, то наш националист-антиориенталист начинает на них плеваться. Именно отсюда проистекает мода на презрение ко всему русскому, так популярная сегодня среди многих русских.

Речь идет об очень опасной ошибке. Я бы сказал о попадании в опаснейшую маркетинговую ловушку. Антиориентализм есть не более чем обратная сторона ориентализма. Антиориенталист - важнейший союзник ориентализма.

В чем суть этой ловушки?

***

Капиталистическая мир-экономика строится прежде всего на неравноценном обмене. Европейцы вычленяют в мире периферийные зоны, где то, что на западном рынке стоит дорого может быть куплено очень дешево. Захватывают все коммуникации и начинают со страшной силой и огромной прибылью перегонять эти купленные по дешевке товары. Расплачиваются, как известно, бусами и зеркалами, то есть дешевым ширпотребом, выдаваемым за настоящий товар.


Если первые 50-100 лет держится эффект неожиданности от культурного контакта, то потом он исчезает. И "дикари" начинают понимать, что их обманывают и где именно кроется обман.

И тогда-то начинается взгонка двух процессов, которая запускается параллельно.

Один процесс - это вестернизация "дикарей". Им предлагается вера в то, что именно загоняемые им педметы и составляют что-то по настоящему ценное. Что носить европейский ширпотреб и собирать абстрактную живопись - это признак цивилизованного человека. И напротив, рядиться в шелка и парчу, держать старинные вазы и золотых слоников - это признак варварства. Какой мы получаем эффект? Внутреняя цена на произведения "дикарей" на внутридикарском рынке падает.

Второй процесс - это ориентальная мода на самом Западе. То есть для европейского потребители выпускаются яркие буклеты и плакаты для повышения спроса на туземную продукцию - древности, стиль, этническое искусство и прочее...

Что мы получаем в результате? В результате мы получаем всё более раздвигающиеся ножницы цен. Чем ниже спрос нации на саму себя и свою культуру на внутреннем рынке, чем более дешево она ценит своё, тем выше норма прибыли за счет продажи культуры этой нации на внешнем рынке и тем больше следует задирать ценность её вовне и вводить моду на все этническое из какого-то региона.


Иногда, впрочем, если вестернизация уже не помогает, или если вестернизованные потребности "дикарей" растут до той степени, что они начинают через чужое ценить своё как бы в двойном отражении, то тогда ей предлагается национализм, но национализм опрощенческий, то есть предлагается считать, что собственная культура этой нации сводится к простоте и безыскусности, презрению к роскоши, и отвержению всяких как западных выкрутас, так и "ориенталистских" западных мод.

То есть любить Жар-Птиц и золотых слонов по прежнему нельзя, но уже не потому, что это наш примитив, недостойный цивилизованного человека, а потому, что это "экспортный товар" который нравится богатым колонизаторам и является средством нашего порабощения. А мы должны быть независимы, горды и чуждаться этой навязанной европейцами роскоши.

Результат всё тот же - минимальный спрос на продукт на внутреннем рынке, предельно роняющий его цену, при максимальном спросе на него на внешнем.

***

Эта модель, кстати, помогает понять, что происходит в последнее время с Россией, и почему политика нашей власти, в том числе и культурная, порой имеет такой странный рисунок.

Уникальность российской власти в том, что еще в XV-XVI веках, с закрытием ганзейского двора в Новгороде Иваном III и открытием английской торговли в Холмогорах Иваном IV, а окончательно с Таможенным уставом 1653 г., она взяла на себя функции "Таможенного государства" (о чем мне уже приходилось писать в "Цербере"). То есть русская центральная администрация очень строго следила за осуществлявшимися европейцами на территории России торговыми операциями и перераспределяла значительную часть прибыли в свою пользу. То есть цена на европейских рынках всё равно была в разы выше, чем заплаченная в России, но, все-таки, русским приходилось платить больше, чем остальным, у них ничего нельзя было отобрать бесплатно, а с центральным русским правительством приходилось очень серьезно делиться.

Если бы речь шла об абсолютно честном национальном государстве, то ничего лучшего для русских и хотеть было нельзя. Но... Капиталистическая система такова, что она коррумпирует всех и вся. Отказать себе в соблазне получить прибыль - очень сложно. Русская "Таможенная Империя" стала все больше и больше заинтересовываться в прибылях, а значит и в "ножницах". А что это значит? Это значит снижать цены на товары местного производства на внутреннем рынке и повышать свою капитализацию на рынке внешнем.

Именно этим могут быть объяснены многие действия русской власти в XVIII-XX веках - ужесточение крепостничества (удешевление рабочей силы), культурные реформы (увеличивается роль посредника-государства при импорте, при этом на многое падает спрос и восвобождаются экспортные мощности - конкретный пример, европеизация снизила внутрироссийски спрос на меха, при том, что на мировом рынке они еще долго ценились), великодержавная внешня политика (увеличение капитализации государства как института), территориальная экспансия (захват ноых источников "дешевых" товаров - отсюда и столь своеобразный рисунок этой экспансии).

Государства - самые холодные из чудовищ. Поэтому одобрять или осуждать политику этого государства я не берусь - в целом мне представлется, что русское государство тратило получаемое таким образом достояние не худшим из возможных образов, хотя и не лучшим. Но, в любом случае, его минус был в том, что оно стремилось никогда не подпускать нацию к принятию решений о том, как и на что эти прибыли тратить. Что, в общем, вполне понятно, поскольку для нации характерна совсем другая пирамида расходов на саму себя. Она стремится, как правило, максимально полно использовать возможности своего внутреннего рынка, максимально потратить на себя и максимально поднять свои потребности. То есть и цены и спрос на внутреннем рынке росли бы галопом. И пришлось бы перестраивать всю модель управения экономической системой.

Если посмотреть сквозь эту призму на сегодняшнюю политику РФ, то всё, в общем-то, становитсяна свои места. Распад СССР и ельцинщина уронили роль державного посредника до нуля. Путин поднял значение государства РФ и в контроле за процессами в стране и во внешнем мире. Фактически, дело Ходорковского знаменовало то, что всё перешло под контроль Единого Посредника и Единого Заказчика. Договариваться можно только с ним.

Стремление Путина вложиться во внешний пиар, то есть поднять капитализацию России на внешнем рынке тоже вполне понятно. Вообще, вовне выдается довольно качественный продукт. Только наш гиперкритицизм мешает понять, что РФ ведет довольно сильную внешнюю политику, что авторитет путинократии в мире скорее растет. И в период между 2014-2018 годами Россия по идее должна иметь очень привлекательный внешний мейкап, такой, чтобы русское продавалось бы в мире дорого.

Но только вот беда... Для того, чтобы поднимать внешнюю капитализацию пришлось применять такие средства, которые поднимают и внутреннюю капитализацию. Русские перестали презирать свою страну и начали ею гордиться. Русские, обнаружив, что РФ не совсем уж провальный проект, начали требовать в ней себе прав. Русские ждут, что из получаемой прибыли будут делаться определенные расходы на них.

Решив проблемы с зеркалами и бусами (то есть с видаками, джипами, и посудомоечными машинами) русские хотят серьезных вещей - инфраструктуры, образования, внятной жилищной политики и т.д. Ну и вопрос об участии нации в управлении прибылями, тоже встает сам собой.

И тут-то мы и получаем новую историческую эпоху, характеризующуюся двумя чертами.

Первое, - у русских (и в этническом, и в нацональном смысле слова) по максимуму отбивают вкус к России.

Вы не заметили, что за прошедшие два-три года мы начали ценить Россию и как РФ ("страну которой двадцать лет"), и как исторически феномен, и как место для жизни очень низко? От обывательского ощущения, что Россия вообще крутая страна, жить в ней круто, нам было плохо, но постепенно мы войдем в силу, отъедимся и всё будет отлично, ничего не осталось.

Сейчас доминирует ощущение, что Россия - это ад, что тут всё плохо и всегда будет плохо, и что любое действие ведет только к ухудшению ситуации.

Причем создается впечатление, что сама власть делает совершенно иррациональные с точки зрения здравого смысла шаги для того, чтобы ухудшить наше самоощущение и самовосприятие. Предпринимаются шаги демонстративно непопулярные, идет масштабная игра на понижение курса "национальной" валюты (не рубля, а самой России и русской культуры). Причем протестные выступления, даже самые острые, в стратегическом смысле ничего не меняют (пока, по крайней мере).

Вторая черта, - это гаджетомания. То есть формирование нового класса потребностей в импортных бусах.

Заметим довольно интересную логику того, как сейчас движется модернизация (после 11 декабря о ней изрядно позабыли, а ведь она есть - совсем как суслик в анекдоте). Модернизации подвергаются не производства, а потребности. Неожиданно высняется, что порог нашего насыщения импортом не достигнут, что еще много к чему надо стремиться. В самих бусах, впрочем, ничего плохого нет. Даже вопрос об их цене не принципиален (хотя если вспомнить о размерах российских импортных пошлин, служащих, на деле, отнюдь не целям протекционизма...). Но гаджетомания формирует другую иерархию потребностей, при которой те, которые более фундаментальны и могут быть удовлетворены прежде всего за счет внутреннего рынка уходят на задний план и заменяются теми, которые подлежат прежде всего удовлетворению за счет импорта, причем довольно дорогостоящего импорта. Если я не могу купить себе квартиру, куплю себе два планшетника.

Другими словами.

Политика Путина - это политика движения верхнего лезвия ножниц цен вверх.

Политика условного Медвеева - это политика движения нижнего лезвия вниз.

Задачей Путина было сделать так, чтобы у нашей империи-купца подороже покупали на внешнем рынке. Он своего добился.

Задачей Медведева оказалось снижение спроса на то, что будет продаваться вовне, внутри страны и повышение внутри страны спроса на то, что будет завозиться извне. И со своей задачей он тоже пока справляется.

Именно поэтому я крайне скептично отношусь к перспективам настоящего русского национализма в этом понижательном цикле. Дело не в том, что национализм нам представляется чем-то безальтернативным, а "им" нет. Дело в том, что националисты ведут игру прямо противоположную, ходу лезвия вниз. Любой национализм - это рост потребления нацией самой себя и своей культуры.

Именно об этом, на самом деле, написана знаменитая книга Бенедикта Андерсона "Воображаемые сообщества". Она не о том, что национализм выдумала кучка интеллектуалов, а о том, что нация - это колоссальный по своему объему культурный рынок. И на этом рыке можно продать практически все что угодно - и в области культуры, и, как выяснилось на следующем ходу - в ходе промышленной революции, вообще всё что угодно. Нормальное национальное развитие выравнивает ценовой разрыв между зонами. Нация начинает ценить себя и свое дорого, расстается с ресурсами и, тем более, со своими активами - неохотно, предпочитает покупать у своих и продовать своим.

Для промышленника как раз национальный рынок открывает массу возможностей. Для торгового посредника правильный национальный рынок - страшнейший враг. Но Таможенную Империю в России заело на функции торгового посредника для самого себя и поэтому и на национальный рынок смотрит как на врага. Точнее, постоянно мечется между инстинктами национального государства, которые у него есть и никуда не делись (не было бы, - вопрос был бы гораздо проще и проще бы решался) и соблазнами империи-купца. Отсюда и замысловатые па наших реформ и контрреформ, неожиданных кризисов, колебаний в треугольнике антинациональная антидержавность-антинациональная державность-национальная державность (сейчас к этому грозит прибавиться четвертое "па" - национальная антидержавность, хотя как практической политики её в истории еще не было).

Отсюда и странные противоречия между "антирусской властью" и "антирусскими оппозиционерами". "Антирусская власть" раздвигает ножницы в своих интересах (каковые в последние десятилетия являются еще и коррупционными интересами элиты), в то время как оппозиция "Свидетелей Ходорковского", обычно являющаяся иностранной агентурой, заинтересована в том, чтобы оба лезвия были на нижней планке, а ту самую разницу получали бы западные посредники. Именно поэтому, будучи обычно едины во враждебности к русским националистам, обе фракции так ожесточенно (и вполне искренне ожесточенно) борются друг с другом.

Впрочем, и сам русский национализм вполне можно использовать в той же игре, если сводить его к РЛО-дискурсу. То есть заявления националистов о том, что в России все плохо, что тут жить нельзя, что нам тут ничего не принадлежит, без каких-либо практических действий по изменению ситуации, только подталкивают нижнее лезвие еще ниже. То же и с культурным нигилизмом, который насаждается среди националистической публики - "Православие - дерьмо, древняя русская и русская народная культура - убоги, имерская культура - немцкая, а не русская, советская культура - жидовская, а не русская, народец выродился и спился, и вообще давайте не выеживаться, а опрощаться...". Когда вам всучают эти формулы, то поймите, что имеют в виду взять у вас за бесценок то, отчего вы под тем или иным идеологическим предлогом сами откажетесь. "На помойке" ничего не окажется - всё будет продано.

Пролеткультовский лозунг "сбросим Пушкина с корабля современности", равно как и комсомольское "всех богов на землю сбросим", были прикрытием кампании по грандиозной распродаже русских культурных ценностей на европейских аукционах. Кто и на сколько миллиардов нагрел себе руки в ходе этой грандиозной распродажи, не хочу даже угадывать (про Хаммера не надо, очевидно, что он был просто посредником, шестеркой).

Ну а вот не-РЛО национализм развивать в России, оказывается, очень трудно. Даже невозможно. Участие в игре "на понижение" - практически официальная входная плата в дискурс. Игра "на повышение" возможна только если это игра на повышение "державной" составляющей, то есть игра, которая сказывается на повышении экспортной цены. И напротив, работа на повышение спроса на русское на внутреннем рынке, работа на возрождение у нас интереса к себе самим и чувства ценности своего, представляется самым бесперспективным и гибельным делом, которое настраивает против тебя практически всех игроков культурно-политически-идеологического рынка. Для одних при такой игре ты фашист, для других революционер, для третьих-"православнутый, для четвертых-"фофудьеносец".

Это, кстати, еще одна характерная черта дисбаланса модели Государства-Таможенника, которое при этом давит внутренний рынок.

У нас в стране практически нет обеспеченных людей, которые хотели бы и могли бы финансировать развитие нормального национализма, интерес к родной культуре и т.д. Это либо такие-же таможенники-посредники, которые органично, на инстинктивном уровне отталкиваются от русской национальной модели и стремятся принять какую угодно другую, либо их очень быстро уничтожает всё то же государство.

В английском фильме "Ганди" есть показательный момент. Ганди прибывает в Индию из Южной Африки, где много лет вел успешную кампанию в поддержку прав индийцев. Его встречают представители ИНК, индийские националисты. Старенький профессор отводит его в сторону и спрашивает:

- Чем собираетесь заниматься?

- Придется много заниматься адвокатской практикой, чтобы кормить семью - отвечает Ганди.

- Ну что Вы, дорогой, - отвечает дедушка, - в Индии достаточно состоятельных людей, чтобы вас поддержать. Ездите по стране, изучайте народ, пишите, издавайте журнал...

На этом моменте мне очень захотелось фильм выключить (досматривал уже исключительно из спортивного интереса). Потому, что всё дальнейшее "не про нашу честь". В современной России, если посмотреть правильно, нет недостатка в "русских Ганди" - я бы даже скорее сказал, что их переизбыток. Каждый из них вполне бы годился для радикального переворота в стране размером с Тунис. Но все эти "Ганди" - полуголодные, затравленные, нервные люди, каждый из которых точно знает, что а. стоит ему чуть-чуть дрыгнутся и он умрет с голоду, или сядет, поскольку сазу после обвала "крвши" за ним придут, б. что на его "место" уже готов десяток кандидатов, в. что если он сдохнет или сядет его семья скорее всего будет голодать, а может быть её просто убьют, г. что заграница нам не поможет.

При этом даже те немногочисленные и достаточно жадные донаторы, которые есть, это существа до крайности ненадежные, капризные, неспособные к стратегическому мышлению и по большей части стремящиеся что-нибудь отпилить себе или своим. Лично я для себя давно уже взял за правило с такими вот частными даятелями a la naturelle сводить отношения к минимуму, поскольку они вымотают душу за копейку.

В этом смысле вести речь о причинах ничтожества русского национального движения по большому счету бессмысленно. Причина одна - в большой и богатой стране не нашлось денег на своих националистов. Существуют только два способа питать национально освободительное движение - внешняя поддержка, или же собственный зажиточный класс, который считает, что, в конечном счете, в свободной стране он будет еще более зажиточным. У русских националистов нет внешней поддержки. В России практически нет зажиточного класса, который связывал бы свои перспективы с развитием национального рынка, а не с экспортно-импортными операциями. Соответственно упрекать голодного за то, что он еле ходит и у него рахит - глупо. И насмешки над организационным ничтожеством русского движения столь же глупы. Там где у него есть мизерные точки роста - пространство сотрясается на много километров вокруг. Но таких точек очень мало. Мизер.

Но, тем не менее, у нас русских просто нет другого пути нормально жить в своей стране - России и в своем национальном государстве, кроме русского национализма. Не как РЛО дискурса, а как широкого гражданского, в лучшем смысле слова демократического движения, важным элементом которого будет и борьба за повышение статуса русской культуры.

Исторически модель Таможенного государства была прогрессивной, поскольку именно она позволила сохранить независимость России и перераспределить в руки нашего народа значительную часть тех богатств, которые иначе ушли бы в центр капиталистической мир-системы без остатка. Кто хочет спорить с этим тезисом, пусть заглянет в эту табличку и сравнит место России и место других цивилизаций - Китая, Индии, Ирана, Бирмы (хе-хе), которые все так или иначе попались в ловушку прямой европейской колонизации (а надо осознавать тот факт, что это всё были страны на XV-XVI века бесконечно богаче России).

Но...

В сегодняшней реальности модель Таможенного Государства является проигрышной и тормозящей развитие. Уже бывшие колонизированные страны перестраивают себя по модели национальных рынков (и переживают в этой связи подъем цивилизационного, а иногда и этнического национализма). Таможенная Империя, напротив, превратилась в инструмент извлечения из созданной Иванами, Алексеем и Петром в государственных интересах модели абсолютно частных коррупционных прибылей, расходуемых на яхты и балеринок. Как долгосрочное решение эта модель работать не будет. Нам, нации, она отвратительна и терпеть её дальше не намерен никто, кроме прямых выгодополучателей (уже даже косвенные не намерены).

Однако и нам как нации нельзя сделать ошибку. То есть начать действовать под влиянием психологического настроения, создаваемого ходом нижнего лезвия. То есть действовать в логике "Ну его!". Тем самым, мы лишь откроем очередной тур распродажи хапнутого у нас по дешевке. Египетский пример с похищенными Тутанхомоном и Нефертити тут вполне иллюстративно убедителен. Если мы будем действовать под влиянием настроения "пропади все пропадом", то (как ни удивительно!) всё и пропадет.

Напротив, нам нужно двигать лезвие как можно выше и сменить модель, а вместе с моделью и место в сегодняшней мировой системе.

В употребляемой в этом тексте квази-экономической терминологии (а надеюсь читатель понимает, что это квази-терминология и не будет судить меня слишком строго):

- Россия из страны периферийного рынка должна превратиться в страну национального внутреннего рынка;

- Российское государство должно превратиться из государства-таможенника в государство-промышленника и государство-фининспектора;

- Русской нации должно быть предоставлено право участвовать в формировании политики этого государства, причем право должно быть решающим. Не "нет налогов без представительства", а "нет доходов и расходов без представительства";

- Наше чувство национального достоинства и потребность в собственной культуре должны стоять на очень высоком уровне. Не должно быть людей более заинтересованных в приобретении русских культурных артефактов, чем сами русские.

Здесь мы, собственно, возвращаемся к "Жар-Птице" Сюзанн Масси, которая невольно и спровоцировала наше рассуждение.

Единственная грамотная стратегия национального освобождения в области культуры - это авто-ориентализм

То есть создание глянцевого, рафинированного, гурманского если хотите отношения к русской культуре. Умиление от её цветов, красок, запохов и звуков... как фактор внутреннего потребления этой культуры самой же нации.

Выряжаться в кокошники, танцевать балет в Большом, устраивать "Русские сезоны", вспоминать печеных лебедей и мед из царской братины, ходить любоваться Петергофом и Павловском, нужно прежде всего для самих себя (хотя, разумеется, этим дело не ограничивать). А на иностранцев нужно смотреть как на незаконно примазавшихся к этому делу. На любую картину русского художника (настоящего), на любую раритетную книжку с иллюстрациями Билибина и т.д. на одного иностранного коллекционера должны находиться пять русских.

Ориентализирующий дискурс должен быть направлен на повышение ценности своего для нас самих. И никак иначе.

У Масси книжка начинается с сильного образа - жила была скромная Марьюшка Искусница, которая делала вышивки так, что никто лучше в мире не мог. Со всего свету собирались к ней купцы, чтобы посмотреть товар, каждому она отпускала его по справедливой цене. А ехать за море и работать у них она отказывалась, что бы ей не сулили. И вот пришел Кащей, и попытался силой забрать Марьюшку, превратив её в птицу. Но стала она не простой птицей, а Жар-Птицей, и чтобы оставить свое добро людям сбросила с себя все перья, а потом умерла. Марьюшки нет, осталась только память, да перья Жар-Птицы, которые можно найти в русских лесах.
В нашем же случае, боюсь, инновационные Кащеи обстригают Жар-Птиц при помощи ножниц. А потом пускают их на суп.

Егор Холмогоров
Tags: .II. культура
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments